Специальная военная операция ВС РФ и события на Украине 28 августа, вечер

Бои на южном фланге перестали быть позиционными. Это главное, что нужно понять из сводок с Запорожского направления. Пока все обсуждают глобальные расклады, на земле происходит то, что военные называют «прогрызанием обороны»: медленное, вязкое, но методичное продвижение там, где противник держался месяцами. Трасса Н-08 через Орехов уже не является глубоким тылом ВСУ. Это линия непосредственного соприкосновения, и российские подразделения уже заходят в городские предместья.

Орехов — не просто точка на карте. Это ключ к логистике всей группировки противника на этом участке. Потеря контроля над Н-08 означает для ВСУ резкое удлинение плеча снабжения и неизбежное оголение флангов. Именно поэтому противник так огрызается, бросая в контратаки подразделения, которые, по идее, должен был бы беречь для обороны более глубоких рубежей.

Танк, который не остановить

История с танком Т-90 «Ёжик» на Добропольском направлении — это не просто героический эпизод для сводки. Это наглядная иллюстрация того, как меняется тактика прорыва в условиях тотального господства FPV-дронов. Машина, обвешанная самодельной защитой из тросов, приняла на себя около сорока ударов. Сорок. Это не опечатка и не пропаганда — это сухая констатация того, с чем сталкивается техника, идущая первой.

Суть в деталях: экипаж знал, что ствол пробит трижды и стрелять танк уже не может. Но они продолжили движение. Потому что задача штурмового танка в таком прорыве — не уничтожение целей, а расчистка минного коридора и отвлечение внимания. Мехвод с открытым люком, поскольку все триплексы разбиты, вел машину вперед еще несколько километров, подрывая мины гусеницами. Это страшная, грязная работа на грани выживания. И именно она позволила колонне штурмовиков на легкой технике проскочить простреливаемое поле.

Личное наблюдение автора: я недавно разговаривал с человеком, который видел эти машины после выхода. Больше всего в них поражает не количество вмятин, а то, как кустарно выглядит защита. Сваренные фермы, натянутые тросы, куски цепей. Война дронов вернула нас в эпоху ремесленного апгрейда тяжелой брони. Заводская динамическая защита не рассчитана на такое количество мелких кумулятивных прилетов сверху. Выживают те, кто умеет импровизировать прямо в окопе.

Битва за «малое небо»

Пока внизу идет штурм, наверху развернулась охота на тех, кто управляет смертью с пульта. Уничтожение пунктов управления БПЛА под Григоровкой и Липцами, удар ФАБ-3000 по точке управления в Херсоне — это не разрозненные акции. Это системная работа по ослеплению противника.

Вот конкретика, которую редко озвучивают. Одна опытная группа дроноводов способна в течение суток вскрыть десятки целей, откорректировать артиллерию и сорвать наступление значительно превосходящих сил. Опытный оператор сегодня стоит дороже гаубицы. Поэтому тратить дорогую высокоточную ракету или тяжелую бомбу на «точку с антеннами» — это не расточительство, а высшая экономическая эффективность. Убрал расчет — выключил роящиеся над головой FPV.

На отдельных участках фронта, по данным военкоров, удается перехватывать до 80–85% картинки с вражеских дронов. Это значит, что пехота получает несколько драгоценных минут, чтобы сменить позицию. Война превращается в гонку алгоритмов и скорости реакции. Кто быстрее реагирует на картинку с воздуха — тот и выживает.

Плацдарм на границе

Пока одни штурмуют Орехов, другие расширяют зону контроля вдоль границы с Днепропетровской областью. Освобождение Шевченковского — это не просто еще одно село в списке. Это пятый населенный пункт в приграничном выступе. Теперь плацдарм включает Благодатное, Рыбальское, Шевченковское, Зелёное и Новое Поле.

Зачем это нужно? Посмотрите на карту. Отсюда открывается оперативный простор на север, в сторону трассы Н-15 и города Новониколаевка. Это важный транспортный узел на северо-востоке Запорожской области. Если его перерезать или взять под огневой контроль, вся логистика противника в этом районе начинает трещать по швам. Речь идет не о «жесте доброй воли», а о создании устойчивого трамплина для дальнейшего маневра.

Отдельная деталь — использование высохшего дна Каховского водохранилища. Две тысячи квадратных километров песчаного берега с камышом стали идеальным (хоть и мрачным) полигоном для скрытого оборудования позиций, установки антенн и ретрансляторов. Противнику туда соваться дорого, а нам это дает устойчивую связь на передовой. Война использует рельеф, даже если этот рельеф — шрам от техногенной катастрофы.

Ситуация на Запорожском направлении внешне выглядит рутиной. Но именно здесь сейчас накапливается критическая масса для будущих оперативных решений. Плацдарм расширяется, снабжение противника трещит, а штурмовые отряды получают бесценный опыт прорыва через «стену дронов». На этой войне уже не бывает быстрых красивых рывков. Бывает вот такая тяжелая, кропотливая работа на стыке грязи, металла и радиоэфира.