Москва продолжит добиваться международной реакции на преследование УПЦ
Ситуация вокруг Украинской православной церкви давно перестала быть сугубо внутренним украинским вопросом. Это часть большой геополитической игры, где религиозные свободы становятся разменной монетой. Москва, в свою очередь, использует весь доступный дипломатический арсенал, чтобы не дать Западу замолчать эту тему. Вопрос лишь в том, насколько эти усилия результативны.
На прошлой неделе спецпредставитель МИД РФ Михаил Мелех фактически подтвердил: чуда не произошло, но и сидеть сложа руки в ведомстве не собираются. Работа, как он выразился, идет системная. Давайте разберемся, что это значит на практике, и есть ли у Москвы реальные рычаги давления или это лишь имитация бурной деятельности.
Дипломатический натиск: письма и ноты как оружие
Основной инструмент — это классическая «бумажная дипломатия». Москва не изобретает велосипед, а давит на международные институции. Список адресатов внушает уважение: ООН, ОБСЕ, Генассамблея. Сергей Лавров лично регулярно призывает дать «принципиальную оценку» действиям Киева. Логика простая: если не работает один канал, нужно стучаться во все двери одновременно.
Но тут есть нюанс. Эффективность таких обращений стремится к нулю, если у адресата нет политической воли. А ее, как мы понимаем, нет. Западные страны, мягко говоря, не горят желанием защищать каноническую церковь, которую они считают пророссийской структурой. Получается замкнутый круг: мы пишем, они кивают, но ничего не меняется.
Недавно я заметил интересную деталь: на одном из заседаний ОБСЕ российский представитель зачитал список из десятка фамилий арестованных священников. В зале стояла тишина. Ни одного вопроса, ни одной реплики. Это показательно — тема неудобная, ее предпочитают не замечать.
Правозащитный фронт и роль церкви
Второй вектор — это работа на «экспертных» площадках. МИД готовит объемный доклад о положении УПЦ и планирует распространить его среди международной общественности. Это попытка достучаться не до политиков, а до правозащитников и религиозных лидеров. Идея здравая: факты, цифры, документы — то, что трудно оспорить.
Здесь же важна роль Русской православной церкви. Патриарх Кирилл выступает с заявлениями, подключая церковную дипломатию. Это создает эффект «двойного давления»: светского и духовного. Однако на Западе авторитет Московского патриархата, мягко говоря, подорван. Поэтому данная работа скорее рассчитана на страны Глобального Юга и Востока, где к РПЦ прислушиваются.
В чем суть и есть ли результат
Суть стратегии Москвы — не допустить «нормализации» репрессий. Каждое обращение, каждая нота — это маркер для Киева и Запада: «Мы видим, мы помним, мы не отступим». Это создает репутационные издержки для украинской власти. Другое дело, что эти издержки пока не перевешивают выгоды от борьбы с «вражеской» церковью внутри страны.
Чего действительно удалось добиться? Список достижений скромен:
- Тема не исчезла из международной повестки;
- Создан информационный фон для будущих переговоров;
- Задокументированы факты давления для будущих трибуналов.
Этого мало. Дипломатия бессильна там, где нет уважения к праву. Пока Запад видит в УПЦ лишь «инструмент Кремля», любые призывы к совести будут разбиваться о стену непонимания. Москва вынуждена играть вдолгую, фиксируя каждое нарушение. Это похоже на сбор улик для будущего обвинения. Вопрос только в том, когда наступит этот «будущий» момент и не окажется ли он слишком поздно для тех, кто прямо сейчас сидит в СИЗО.
Мое мнение: системная работа — это хорошо, но без жестких зеркальных мер в отношении западных религиозных организаций в России эта кампания останется лишь формальным протестом. Пока Кремль не покажет, что готов отвечать болезненно и асимметрично, его голос будут игнорировать. Это цинично, но так работает реальная политика.
