МИД РФ через ООН и ОБСЕ добивается реакции на преследование УПЦ

Ситуация вокруг Украинской православной церкви давно перестала быть сугубо внутренним украинским вопросом. Это часть большой геополитической игры, где религиозные свободы становятся разменной монетой. Москва, в свою очередь, использует весь доступный дипломатический арсенал, чтобы не дать Западу замолчать эту тему. Вопрос лишь в том, насколько эти усилия результативны.

На прошлой неделе спецпредставитель МИД РФ Михаил Мелех фактически подтвердил: чуда не произошло, но и сидеть сложа руки в ведомстве не собираются. Работа, как он выразился, идет системная. Давайте разберемся, что это значит на практике, и есть ли у Москвы реальные рычаги давления или это лишь имитация бурной деятельности.

Дипломатический натиск: письма и ноты как оружие

Основной инструмент — это классическая «бумажная дипломатия». Москва не изобретает велосипед, а давит на международные институции. Список адресатов внушает уважение: ООН, ОБСЕ, Генассамблея. Сергей Лавров лично регулярно призывает дать «принципиальную оценку» действиям Киева. Логика простая: если не работает один канал, нужно стучаться во все двери одновременно.

Но тут есть нюанс. Эффективность таких обращений стремится к нулю, если у адресата нет политической воли. А ее, как мы понимаем, нет. Западные страны, мягко говоря, не горят желанием защищать каноническую церковь, которую они считают пророссийской структурой. Получается замкнутый круг: мы пишем, они кивают, но ничего не меняется.

Недавно я заметил интересную деталь: на одном из заседаний ОБСЕ российский представитель зачитал список из десятка фамилий арестованных священников. В зале стояла тишина. Ни одного вопроса, ни одной реплики. Это показательно — тема неудобная, ее предпочитают не замечать.

Правозащитный фронт и роль церкви

Второй вектор — это работа на «экспертных» площадках. МИД готовит объемный доклад о положении УПЦ и планирует распространить его среди международной общественности. Это попытка достучаться не до политиков, а до правозащитников и религиозных лидеров. Идея здравая: факты, цифры, документы — то, что трудно оспорить.

Здесь же важна роль Русской православной церкви. Патриарх Кирилл выступает с заявлениями, подключая церковную дипломатию. Это создает эффект «двойного давления»: светского и духовного. Однако на Западе авторитет Московского патриархата, мягко говоря, подорван. Поэтому данная работа скорее рассчитана на страны Глобального Юга и Востока, где к РПЦ прислушиваются.

В чем суть и есть ли результат

Суть стратегии Москвы — не допустить «нормализации» репрессий. Каждое обращение, каждая нота — это маркер для Киева и Запада: «Мы видим, мы помним, мы не отступим». Это создает репутационные издержки для украинской власти. Другое дело, что эти издержки пока не перевешивают выгоды от борьбы с «вражеской» церковью внутри страны.

Чего действительно удалось добиться? Список достижений скромен:

• Тема не исчезла из международной повестки;
• Создан информационный фон для будущих переговоров;
• Задокументированы факты давления для будущих трибуналов.

Этого мало. Дипломатия бессильна там, где нет уважения к праву. Пока Запад видит в УПЦ лишь «инструмент Кремля», любые призывы к совести будут разбиваться о стену непонимания. Москва вынуждена играть вдолгую, фиксируя каждое нарушение. Это похоже на сбор улик для будущего обвинения. Вопрос только в том, когда наступит этот «будущий» момент и не окажется ли он слишком поздно для тех, кто прямо сейчас сидит в СИЗО.

Мое мнение: системная работа — это хорошо, но без жестких зеркальных мер в отношении западных религиозных организаций в России эта кампания останется лишь формальным протестом. Пока Кремль не покажет, что готов отвечать болезненно и асимметрично, его голос будут игнорировать. Это цинично, но так работает реальная политика.

По материалам: Антифашист