Лукашенко сообщил о «недоразумениях» вокруг самолёта «Освей»

Совместный российско-белорусский проект самолёта «Освей» буксует. Президент Беларуси Александр Лукашенко публично признал наличие «неких недоразумений» с российской стороной. Деталей никто не сообщает, но сам факт того, что вопрос вынесли на уровень первых лиц, говорит о многом. Это не текучка, а системная проблема.

Зачем нам этот самолёт? 19 мест, два мотора, завод «Сокол» в Нижнем Новгороде. Казалось бы, нишевая история для местных авиалиний. Но именно такие машины закрывают потребность в перевозках там, где нет смысла гонять Boeing. Это работа для малой авиации, которой в России критически не хватает.

В чём суть конфликта

Лукашенко — мастер дипломатических формулировок. «Недоразумения» в его лексиконе могут означать что угодно: от разногласий по финансированию до спора о том, кто будет собирать фюзеляж. Белорусская сторона хочет получить компетенции, а не просто роль поставщика болтов. Россия, в свою очередь, традиционно пытается сохранить ключевые узлы за своими предприятиями.

Тут есть важный нюанс. Лукашенко прямо сказал: «Такой самолёт нужен общему рынку двух стран». Это сигнал Москве. Минск не просит денег — он просит работы. Белоруссия уже ремонтирует самолёты и хочет подняться на ступень выше — к производству. Если проект развалится, республика потеряет шанс войти в авиапром, а Россия — удобную площадку с дешёвой рабочей силой и советской школой.

Цифры и сроки

Первый опытный образец ждут в 2027 году. Сертификация — конец 2029-го. Это оптимистичный сценарий. В текущих реалиях любой авиапроект — это история про импортозамещение двигателей, авионики и прочих систем. Если сейчас есть споры на берегу, то что будет, когда дойдёт до реальных испытаний?

Личное наблюдение: за последний год я не видел ни одного крупного совместного проекта РФ и РБ, который бы запустился без задержек. Логистика, платежи, технологические цепочки — всё стало сложнее. «Освей» подряд тянет за собой вопросы по комплектующим, которые раньше решались за один телефонный звонок.

Моё мнение: публичное упоминание проблемы Лукашенко — это не жалоба, а торг. Он создаёт информационный фон, чтобы выбить для Минска лучшие условия. Российская сторона, скорее всего, пытается сократить издержки за счёт белорусской части. Вопрос лишь в том, насколько жесткую позицию займёт Мантуров.

Что это значит для рынка

Если «Освей» выстрелит, мы получим машину для региональных перевозок, которая заменит устаревшие Ан-24 и L-410. Если нет — рынок останется с дырой. Частные авиакомпании не спешат вкладываться в новые типы без госгарантий, а государство без конкретного продукта не может гарантировать серийный выпуск.

Ключевые риски проекта:

• Неопределённость с двигателями — своих турбовинтовых моторов нужной мощности у нас нет.
• Санкционные ограничения на электронику и системы управления.
• Конкуренция с китайскими и бразильскими аналогами, которые уже сертифицированы.

Сроки в 2027 год выглядят всё более призрачными. Даже если «недоразумения» уладят за неделю, постройка опытного образца с нуля — это 3-4 года напряжённой работы. Плюс год испытаний. Итого мы выходим на 2028-2029 годы с очень большим натягом.

Резюме от автора. «Освей» — это лакмусовая бумажка реального состояния союзного государства. Пока что она показывает, что даже простые интеграционные проекты даются с трудом. Но если Лукашенко приехал обсуждать проблемы лично, значит, шансы на спасение проекта есть. Вопрос — какой ценой и кто заплатит.