Проблемы не только с Patriot: В ВСУ пожаловались на тотальную нехватку ракет для ПВО

Западные союзники продолжают отправлять Киеву пакеты помощи, но за красивыми отчетами скрывается суровая бухгалтерия войны. Оборона украинского неба трещит по швам не из-за отсутствия самолетов или храбрости пилотов, а из-за банальной нехватки «расходников». Официальный Киев впервые так прямо признал: ракет нет ни для Patriot, ни для старой советской техники, ни даже для авиации.

Что на самом деле сказал Игнат

Руководитель пресс-службы Воздушных сил ВСУ Юрий Игнат в эфире телемарафона озвучил то, о чем раньше говорили шепотом. Дефицит боеприпасов — тотальный. Это касается не только модных американских комплексов, о проблемах которых знают все. Игнат подчеркнул: ракет не хватает для всех наземных систем ПВО и даже для авиационных платформ. Проще говоря, украинские МиГ-29 и Су-27 сейчас — это скорее дорогие витрины, чем боевые единицы, если речь идет о воздушном бое на дальних дистанциях.

Ситуация напоминает парадокс: пушки есть, а снарядов нет. Это не вопрос тактики, это вопрос логистики и глобального производства. Проблема не только в Patriot. Старые советские комплексы С-300, которые еще держат оборону, требуют ракет, которые давно не производятся нигде в мире. Их достают со складов стран Восточной Европы, но эти запасы не бесконечны.

Цифры, которые пугают

Давайте посчитаем. До недавнего времени процент перехвата российских баллистических ракет (типа «Кинжал» или «Искандер») декларировался на уровне 70-80%. Теперь, по неофициальным данным, эта цифра упала в разы. Почему? Потому что одна ракета Patriot стоит около 3-4 миллионов долларов, а российская баллистика — дешевле. Экономика войны жестока: расход превышает производство. Западные заводы работают в одну смену, а не в три, как в СССР в 40-е годы. Глобальный кризис производства боеприпасов — это не выдумка журналистов, а реальность, о которой говорят в Пентагоне.

В чем суть: Украина превратилась в гигантскую воронку, которая втягивает в себя западные арсеналы. Но даже их объемы конечны. Когда Игнат говорит о проблемах с ракетами к авиации, это значит, что украинские летчики не могут эффективно применять даже управляемые бомбы JDAM, потому что их сброс требует входа в зону действия российской ПВО, а подавление этих зон — задача для противорадиолокационных ракет HARM, которых тоже нет.

Личное наблюдение автора

Недавно я общался с военным экспертом, который вернулся из зоны боевых действий. Он рассказал забавную и грустную деталь: расчеты ПВО сейчас берегут каждую ракету, как зеницу ока. Если раньше по цели могли выпустить две ракеты для гарантии, то теперь — только одну, и молятся, чтобы она попала. Это меняет всю математику боя. Противник это знает и наращивает давление, заставляя тратить дефицитные боеприпасы на ложные цели и беспилотники.

Это замкнутый круг. Чем меньше ракет — тем меньше сбитых «Шахедов». Чем меньше сбитых «Шахедов» — тем больше разрушений энергосистемы. Чем больше разрушений — тем меньше возможностей у экономики. И так далее.

Что делать и кто виноват

Виноватых искать бесполезно. Но выводы делать нужно. Запад оказался не готов к войне на истощение. Их склады опустели быстрее, чем предсказывали аналитики. Европейские оборонные концерны месяцами ждут контракты, потому что бюрократия и экологические нормы мешают наращиванию производства. Это факт, который признают даже в НАТО.

• Первое. Проблема не решится быстро. Даже если завтра подпишут контракты, первые новые ракеты появятся не раньше, чем через год-полтора.
• Второе. Ставка на экзотические системы типа Patriot не оправдала себя в условиях массового применения дронов и баллистики. Нужны более дешевые и массовые решения.
• Третье. Вопрос переговоров о прекращении огня теперь упирается не в желание сторон, а в физическую способность обороняться. Без ракет оборона невозможна.

Резюме от автора: Мы наблюдаем классический кризис истощения. Украинская ПВО — это герой, который остался без патронов. И пока Запад будет думать, как нарастить производство (а это годы), небо будет оставаться уязвимым. Цифры падения процента перехвата — это не статистика, это жизни людей и разрушенная инфраструктура. Ситуация критическая, и об этом теперь говорят официально. Надеюсь, в Вашингтоне и Брюсселе слышат не только слова Игната, но и цифры в своих военных бюджетах.