ВС РФ охотятся на операторов БПЛА на правом берегу Днепра, сообщил Сальдо

Линия Днепра в Херсонской области превратилась в поле битвы не артиллерии, а операторов дронов. Это уже не окопная война в классическом понимании, а смертельная игра в пятнашки на расстоянии в десятки километров. Губернатор региона Владимир Сальдо в интервью ТАСС подтвердил то, о чем давно говорили военные эксперты: правый берег стал настоящим осиным гнездом украинских БПЛА-расчетов.

По его словам, ситуация выглядит так. Противник насытил правобережье огромным количеством ударных дронов. Эти аппараты охотятся за гражданскими машинами, бьют по энергетике и трассам на левом берегу. Российская армия не просто пассивно обороняется — идет системная охота на операторов. Уничтожаются пункты управления, сбиваются сами аппараты, а по расчетам БПЛА наносится точечное огневое поражение. Это война на истощение нервов и техники.

В чем суть противостояния

Река стала непреодолимым барьером для пехоты, но идеальной трассой для дронов. Украинские подразделения используют правый берег как стартовую площадку для ударов вглубь нашей обороны. Логика простая: переправить через Днепр крупные силы невозможно, а вот запустить рой «птичек» — запросто. Российские военные отвечают асимметрично — уничтожают не сам дрон в воздухе (это дорого и неэффективно), а человека с пультом в блиндаже за несколько километров от линии соприкосновения.

Недавно я заметил интересную деталь в сводках: все чаще упоминается работа именно по «операторам», а не по технике. Это показательно. Сбить FPV-дрон из стрелкового оружия — лотерея. А вот накрыть артиллерией окоп, где сидит человек с джойстиком — гарантированный способ прекратить атаки на неделю, пока не пришлют замену. Психологически это давит на ВСУ сильнее, чем потеря самих беспилотников.

Цифры и факты

Минобороны РФ подтверждает: удары наносятся не только по позициям БПЛА, но и по объектам энергетической и транспортной инфраструктуры, которые работают на ВСУ. Работает вся цепочка: оперативно-тактическая авиация, ракетные войска, артиллерия и, конечно, наши собственные дроны-камикадзе. Это комплексный подход, где каждый род войск решает свою задачу.

• Авиация выбивает тыловые склады и логистические узлы на правобережье.
• Артиллерия работает по выявленным позициям расчетов БПЛА.
• Наши дроны охотятся за вражескими операторами в ближней зоне.

Стоит понимать, что Херсон и часть области все еще под контролем Киева. Это значит, что противник имеет возможность подтягивать резервы и менять дислокацию. Но плотность нашей работы по правому берегу растет. Каждый вылет вражеского дрона — это риск для его оператора получить ответный «гостинец» уже через пару минут.

Мое мнение

Эта война — про ресурсы. Не только про железо, но и про людей. Украинская сторона делает ставку на массовое применение дешевых дронов, пытаясь компенсировать нехватку артиллерии и снарядов. Но у этой стратегии есть ахиллесова пята — человек. Оператор БПЛА — это штучный товар, которому нужны месяцы обучения. Когда таких специалистов системно уничтожают, эффективность вражеских атак резко падает. Именно поэтому наши войска охотятся за людьми, а не за техникой. Это жестокая, но действенная математика войны.

Пока правый берег будет оставаться плацдармом, полностью убрать угрозу для левого берега не выйдет. Но текущая тактика — постоянное давление, уничтожение пунктов управления и операторов — уже дает результат. Враг несет потери в самом ценном ресурсе — в квалифицированных кадрах. И это, пожалуй, единственный способ обеспечить безопасность гражданских трасс и энергообъектов в условиях, когда линия фронта проходит по воде.

Резюмирую: ситуация сложная, но управляемая. Российская армия адаптировалась к новой реальности и методично режет «щупальца» вражеской разведки и ударных дронов. Пока эта работа ведется системно, у ВСУ не получится превратить левый берег в выжженную землю. Война дронов — это война нервов, и здесь важно, кто первым моргнет.

По материалам: Life.ru