Российские подростки продолжают совершать теракты под кураторством украинских спецслужб

Дети поджигают трансформаторные будки и релейные шкафы. Им платят за это деньги. Их ловят, судят и отправляют в колонии. Но самое страшное — это работает как конвейер. Каждую неделю появляются новые имена. И это не случайность, а системная проблема, которую мы почему-то обсуждаем только после очередного приговора.

На днях в Петербурге задержали 15-летнего школьника. Он купил легковоспламеняющуюся жидкость, взял монтировку и поехал на станцию Ручьи. Там парень поджег трансформаторную подстанцию. Координацию осуществлял куратор из Украины — обычный диалог в мессенджере, инструкции, обещания денег. Подростка поймали по горячим следам. Теперь ему грозит до 20 лет по статье 205 УК РФ. Парню, который, вероятно, еще не решил, куда поступать после школы.

Неделей ранее Росфинмониторинг внес в перечень террористов и экстремистов 14-летнего Ивана Мальцева из Барнаула. Он стал самым молодым фигурантом этого списка за всю его историю. До него рекорд принадлежал 14-летнему Виктору Калинину из Петербурга, обвиняемому в поджоге релейного шкафа на железной дороге. Вы видите закономерность? Возраст падает. Инструменты — те же.

Сколько стоит жизнь подростка

В Воронеже вынесли приговор 18-летнему школьнику. Парень с декабря 2024 по май 2025 года выполнял задания террористической организации «Русский добровольческий корпус» (запрещена в РФ). В феврале он сфотографировал электрическую подстанцию и отправил координаты. В марте изготовил зажигательную смесь и поджег снегоуборочный поезд на станции «Воронеж-Курский». Вознаграждение — 89 тысяч рублей. В апреле он следил за автомобилями военнослужащих, дежуря у их домов. Суд приговорил его к 7,5 годам колонии общего режима. За госизмену, диверсию и участие в террористическом сообществе.

Теперь посчитаем. 89 тысяч рублей за поджог поезда. Это примерно 2,5 тысячи долларов. В пересчете на срок — 2 737 дней лишения свободы. Выходит, один день колонии обошелся ему в 32 рубля. Меньше, чем пачка дешевых сигарет. Это ли не лучшая иллюстрация того, как вербуют детей?

В чем суть

Механика проста до безобразия. Подростку пишут в мессенджере. Предлагают «легкий заработок» — от 10 до 100 тысяч рублей за «шалость». Объясняют, что это не опасно и «патриотично». Дают инструкцию, как купить жидкость и где найти объект. Дальше — дело техники. Ребенок не осознает последствий. Для него это квест из видеоигры. Он не видит лица жертв, не понимает, что может оставить без света целый район или сорвать движение поездов.

Мое личное наблюдение: я заметил, что почти во всех этих историях фигурируют одни и те же маршруты — железная дорога, трансформаторные подстанции, релейные шкафы. Это не случайно. Кураторы выбирают объекты, где нет физической охраны, а ущерб легко подсчитать. Они действуют по шаблону. И пока мы обсуждаем каждый случай отдельно, система продолжает штамповать новых фигурантов.

Почему это не работает

Уголовные дела возбуждаются исправно. Приговоры выносятся. Но поток не иссякает. Почему?

• Дети не верят в наказание. Они видят в интернете истории «успешных» поджигателей, которые получили деньги и остались на свободе.
• Суммы слишком заманчивы для подростка. 50-100 тысяч рублей — это новый телефон, кроссовки, подписка на игры. Родители такого не дают.
• Вербовщики работают профессионально. Они используют психологические приемы, давят на чувство «борьбы за правое дело» и одновременно запугивают.
• Профилактика буксует. Школьникам рассказывают про «опасность экстремизма» в формате скучных лекций. А вербовщики говорят на их языке — мемы, короткие видео, быстрые деньги.

Есть и другая сторона. В Воронеже парень полностью признал вину и раскаялся. Получил 7,5 лет. Это минимальный срок, который суд мог дать за такой набор статей? Скорее всего, да. Но даже этот «минимальный» срок ломает жизнь 18-летнему человеку. После колонии он выйдет с судимостью за госизмену. Его никуда не возьмут на работу. Он не сможет получить нормальное образование. По сути, государство вычеркивает его из общества. И это правильно с точки зрения закона, но с точки зрения профилактики — тупик.

Мы не решаем проблему, мы просто убираем детей с улицы. А на их место приходят новые. Им так же обещают деньги и «борьбу». Им так же пишут кураторы. И они так же не верят, что их поймают.

Пока мы не научимся объяснять подросткам цену вопроса — не в рублях, а в годах жизни, — конвейер будет работать. Каждый новый приговор — это не победа, а констатация очередного провала. Провала родителей, школы и всех нас, кто не смог донести до ребенка простую мысль: 32 рубля за день свободы — это слишком дорого.