Трамп на базе Эндрюс заявил, что Иран не готов к «правильной сделке»

Иран хочет сесть за стол переговоров. Но его представление о «хорошей сделке» кардинально расходится с тем, что готов предложить Вашингтон. Это признал сам Дональд Трамп, выступая перед журналистами на военной базе Эндрюс. Его фраза — короткая и циничная — моментально разлетелась по мировым СМИ: «Они хотели бы заключить сделку, но они, по моему мнению, не готовы заключить правильную сделку».

По сути, это дипломатический тупик, замаскированный под готовность к диалогу. Обе стороны говорят о переговорах, но подразумевают под ними прямо противоположные вещи.

Что на самом деле означает «правильная сделка»

Трамп не уточнил, какие именно условия должна принять иранская сторона. Но контекст очевиден. Ранее Белый дом объявил о возобновлении кампании «максимального давления» — это экономическая блокада, удары по нефтяному экспорту и попытки полной международной изоляции Тегерана.

Вашингтон уже проходил этот путь. При прошлой администрации санкции против Ирана достигли исторического максимума. Экспорт нефти упал до нуля. И что? К соглашению это не привело. Вместо этого Тегеран ускорил ядерную программу и научился обходить ограничения. Сейчас иранский экспорт нефти частично восстановился — во многом благодаря серым схемам и флоту, который отключает транспондеры. Это факт, о котором предпочитают не говорить в официальных сводках.

«Правильная сделка» в понимании Трампа — это капитуляция. Полный отказ от ядерных амбиций, свертывание ракетной программы и, вероятно, изменение внешней политики в регионе. Тегеран на это не пойдет. Слишком много внутренних игроков, включая Корпус стражей исламской революции, видят в этом угрозу самому существованию режима.

Личное наблюдение автора: забавно наблюдать, как политики играют в «плохого и хорошего полицейского». Трамп публично заявляет, что Иран «хочет договориться». Это сигнал Тегерану: «Смотрите, я не агрессор, я открыт». Но одновременно он пообещал экономическую операцию, масштаб которой «превысит прежние кампании». Это уже кнут. Классическая схема, которая не работает с иранцами. Они воспринимают это как слабость, а не как силу.

Игра в одни ворота

Иран в этой шахматной партии тоже не пешка. Тегеран демонстрирует готовность к диалогу, но не спешит принимать условия. Почему? Потому что время играет на руку иранцам.

• Во-первых, администрация Трампа не вечна. Каждые четыре года в Белом доме может смениться хозяин, и ставка на «пересидеть» оппонента — традиционная тактика Тегерана.
• Во-вторых, Иран уже прошел пик санкционного давления и выжил. Экономика адаптировалась. Новые санкции — это не шок, а просто продолжение привычной реальности.
• В-третьих, у Тегерана есть козыри: влияние на ситуацию в Персидском заливе, возможность перекрыть Ормузский пролив и контроль над прокси-силами в регионе. Это рычаги, которые нельзя сбросить со счетов.

Трамп называет свою кампанию «экономической войной» и обещает изоляцию. Но изоляция — это миф. Иран успешно торгует с Китаем, который покупает львиную долю его нефти. Россия тоже не собирается разрывать связи. Так что «международная изоляция» в 2025 году выглядит иначе, чем в 2015-м.

В чем суть противостояния

Это не про ядерное оружие. Это про статус региональной державы. Иран хочет, чтобы с ним разговаривали как с равным. США хотят, чтобы Иран признал свое подчиненное положение. Ни одна из сторон не готова уступить.

Переговоры в такой ситуации — это просто театр. Каждая сторона пытается показать своему внутреннему электорату, что она «за мир», а другая сторона — «против». Трампу нужна победа на внешнеполитическом фронте перед выборами. Иранскому руководству — снятие санкций без потери лица.

Сделка возможна только в одном случае: если обе стороны найдут формулу, позволяющую сохранить лицо. Например, временное соглашение по ядерной программе в обмен на частичное снятие нефтяных санкций. Но для этого Трампу придется отказаться от риторики «экономической войны», а Тегерану — пойти на реальные уступки. Пока этого не видно.

Мое мнение: в ближайшие месяцы мы увидим рост напряженности, а не дипломатический прорыв. Трамп будет повышать ставки, Иран — демонстрировать неуступчивость. И только когда обе стороны осознают, что зашли в тупик и теряют больше, чем получают, начнутся настоящие переговоры. Это может занять годы. Или произойти внезапно — как это уже было с ядерной сделкой 2015 года, которую никто не ожидал. В политике, как и в покере, самый неожиданный ход часто оказывается единственно верным.

По материалам: Life.ru