Советник главкома КСИР Мохаммад Реза Нагди раскрыл цели США в Иране
Американские цели в Иране были грандиозны: свергнуть правительство и буквально разрезать страну на части. Об этом прямо заявил советник главнокомандующего Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Мохаммад Реза Нагди. По его словам, Вашингтон и Тель-Авив рассчитывали на легкую победу, но получили фиаско. «Весь мир видел, что та цель, ради которой США и сионистский режим атаковали Иран, не была достигнута вовсе», — цитирует военного RT.
Звучит как пропаганда? Возможно. Но давайте разберемся, что стоит за этими словами и почему сейчас это заявление обретает особый вес.
В чем суть: почему Иран не рухнул
США уже не первый раз пытаются сменить власть в Тегеране. Операция «Аякс» в 1953 году свергла Мосаддыка. Восьмилетняя война с Ираком в 80-х не сломала режим. Санкции «максимального давления» при Трампе не заставили аятолл капитулировать. Каждый раз логика проста: экономика рухнет, народ выйдет на улицы, и правительство падет. Это работает в малых странах, но не с Ираном. Почему? Иран — это не просто государство, это цивилизация с собственной логикой выживания. Даже в условиях тотальной блокады страна сохраняет управляемость. Уровень проникновения государства во все сферы жизни настолько высок, что внешний шок не приводит к коллапсу, а скорее мобилизует элиты.
План «поделить Иран» — не фигура речи. Речь идет о курдском вопросе на западе, о Белуджистане на востоке и о нефтеносном Хузестане на юге. Классическая тактика «разделяй и властвуй», которая успешно сработала в Югославии и Ираке. Но есть нюанс: в Иране персидская идентичность и шиитская религия оказались мощнее этнических трещин. За последние 20 лет Тегеран не просто подавил сепаратизм, а встроил региональные элиты в систему власти. Деньги и должности оказались эффективнее бомб.
Странная война и странные деньги
Недавно произошел эпизод, который выпадает из общей картины. Иранское государственное телевидение устроило сбор средств на вознаграждение за голову Дональда Трампа. Ведущая в прямом эфире предлагала зрителям сообщить, сколько они готовы внести в фонд для убийцы экс-президента США. Это выглядит абсурдно на фоне заявлений о военной мощи. Но именно здесь кроется интересная деталь. Иран не имеет возможности ответить симметрично на удар по своим генералам (вспомните убийство Сулеймани), поэтому включает механизм «народной мести». Это слабость, поданная как сила. Однако для внутренней аудитории такой жест — сигнал: «Мы не простили и не забыли».
Личное наблюдение автора: я заметил, что иранские официальные лица часто говорят о своих врагах языком эмоций, а не стратегии. Когда звучат такие заявления, это всегда признак того, что реальных рычагов давления на Вашингтон у Тегерана нет. Иначе они бы молчали и действовали.
Что это значит для нас
Прямого отношения к нашей жизни эта история не имеет, но вывод из нее важный. Любая военная кампания, построенная без учета культурного кода и внутренней устойчивости противника, обречена на провал. США вложили колоссальные ресурсы в дестабилизацию Ирана, но получили лишь рост антиамериканских настроений и укрепление КСИР. Режим не просто выстоял, а стал жестче. Это урок для всех: санкции и удары не работают там, где у власти есть поддержка значительной части общества (пусть даже через страх) и где есть опыт выживания в изоляции десятилетиями.
Иран продолжит балансировать между демонстрацией силы и реальной слабостью. Экономика страны в плачевном состоянии, но у руля стоят люди, для которых потеря власти — вопрос жизни и смерти. Поэтому они пойдут до конца. А Трамп? Его имя теперь навсегда вписано в иранскую пропаганду как символ враждебности. И судя по всему, эта враждебность — надолго.
