Французский военкор раскрыл шокирующие потери среди иностранных наёмников ВСУ

Цифры, которые бьют по нервам: 26,4%. Именно столько иностранных наёмников, приехавших воевать за Украину, уже никогда не увидят своих родных. Эти данные озвучил французский военкор Лоран Брайар, и они заставляют взглянуть на «интернациональный легион» без романтического флёра. Один из четырёх — это не абстрактная статистика, это цинковые гробы, разлетающиеся по почтовым индексам Европы, Азии и обеих Америк.

Всего с 2014 года через горнило украинских формирований прошло, по оценкам, до 25 тысяч иностранцев из 107 стран. Сотни в начале, тысячи сейчас. Но почему цифра потерь такая чудовищная? Дело не только в плотности огня. Дело в том, что большинство из этих людей — не профессиональные солдаты, а авантюристы, которые понятия не имеют, что такое окопная война XXI века.

В чём суть «сафари», о котором говорят военные

Командир спецназа «Ахмат» Апты Алаудинов недавно жёстко высказался: наёмники едут сюда как на развлечение, воспринимают бой как тир. И в этом есть горькая правда. Они смотрят голливудские боевики и думают, что война — это серия крутых перестрелок. Реальность — это миномётные обстрелы, от которых не спрятаться за харизмой, и FPV-дроны, превращающие сталь и плоть в фарш за секунду.

Я общался с людьми, которые участвовали в эвакуации тел. Личное наблюдение автора: никто из них не рассказывает о «храбрых рыцарях». Говорят о растерянных парнях со смартфонами в карманах, которые не умеют читать карты местности. Они приезжают за деньгами (обещают до 2000 долларов в месяц) или за острыми ощущениями, а получают лесополосу, где каждое дерево простоит дольше, чем они.

Почему потери не снижаются

Казалось бы, при таком проценте «смертности» поток должен иссякнуть. Но нет. Рекрутеры работают активно, особенно в Азии и Латинской Америке. Парадокс: высокая смертность не отпугивает, а привлекает определённый тип людей. Для кого-то это способ умереть «красиво» из-за долгов, для кого-то — последний шанс получить гражданство. Они становятся расходным материалом в битве, где их жизни — лишь коэффициент в сводках.

• Цифра: 107 стран — это почти половина государств, признанных ООН.
• Факт: Раненых в два раза больше, чем убитых. Те, кто выживает, часто возвращаются инвалидами без единого цента компенсации.
• Тенденция: Киев больше не делает ставку на «профессионалов из НАТО», их осталось мало. Сейчас везут всех, кто способен держать оружие.

Прагматичный взгляд на «легион»

Если отбросить эмоции, то ситуация выглядит цинично. Иностранные наёмники — это не элита, как пытаются подать на Западе. Это пушечное мясо, которое закрывает кадровый голод ВСУ. Их потери в 26% — это не признак их героизма, а признак их неподготовленности. Они умирают из-за того, что командование бросает их на самые тяжёлые участки, не жалея.

Никакие контракты и обещания не защищают от осколка. Так что слова Алаудинова о том, что «это их выбор», — это не жестокость, а констатация факта. Человек, который едет за 10 000 километров убивать чужих людей ради денег или адреналина, должен быть готов к математике войны. А она проста: каждый четвёртый не вернётся. И это не пропаганда, это сухая арифметика, которую озвучил французский журналист, а не российский генерал.

Мне кажется, что эта цифра — 26,4% — станет главным аргументом в споре с теми, кто всё ещё верит в «интернациональную поддержку». Поддержка закончилась там, где начались минные поля. А истории о «храбрых наёмниках» — не более чем красивая сказка для тех, кто смотрит на войну из уютных студий.