Гуманизм в отношении украинской верхушки оборачивается смертями россиян — Михеев
Почему Киев до сих пор не тронули? Взгляд на «странный гуманизм»
Вопрос, который уже третий год звучит в окопах, в тылу и в телевизионных студиях: почему верхушка киевского режима, которая публично и цинично декларирует свои цели, до сих пор не стала целью для ударов? Политолог Сергей Михеев в очередной раз озвучил то, о чем многие говорят шепотом: у нас есть «странный гуманизм» в отношении тех, кто отдает приказы, из-за которых гибнут мирные жители. И это не просто эмоция — это системная проблема, которую давно пора обсуждать без экивоков.
Михеев прав в одном, и с этим трудно спорить: война — это в том числе и психология. Противник использует террор против мирного населения Белгородской области не потому, что это военная необходимость. Это чистой воды информационно-психологическая операция. Цель — заставить общество внутри России усомниться в действиях армии. Но пока мы отвечаем на это «точечными ударами по объектам инфраструктуры», противник видит нашу сдержанность как слабость.
В чем суть «системы», о которой говорит эксперт?
Михеев предлагает смотреть глубже, чем на линию фронта. По его мнению, мы играем по правилам, которые писались в 90-е годы. Тогда логика была простая: экономика важнее политики, а суверенитет — понятие растяжимое. Сейчас эта логика дает сбой. Пока в центре принятия решений стоит «деньги», все будет продано и куплено. И это, пожалуй, самое жесткое, но точное наблюдение.
Попробую объяснить проще. Представьте, что вы пытаетесь выиграть боксерский поединок, но по правилам шахмат. Вы делаете ходы, а вам за это прилетает в челюсть. Запад уверен, что Россия до сих пор мыслит категориями «экономической целесообразности». Отсюда их наглость. Они не верят в нашу готовность идти до конца, потому что мы сами постоянно оглядываемся на какие-то невидимые договоренности.
Личное наблюдение автора. Недавно я общался с волонтером, который возит гуманитарку в прифронтовые города. Он рассказал забавную и одновременно жуткую вещь: в приграничных селах люди перестали бояться обстрелов, они боятся другого — ощущения, что их судьба решается где-то в кабинетах без их участия. Это ощущение «внешнего управления» — самый опасный вирус для любого государства. И оно возникает не из-за действий врага, а из-за нашей собственной нерешительности.
Почему «оправдания» работают против нас
Отдельная боль Михеева — это наша привычка оправдываться за каждый удар. «Запустили ракету, потому что там был военный объект». Стоп. А кто сказал, что мы вообще должны отчитываться перед теми, кто бомбит роддомы? Чем больше мы объясняем свои действия, тем больше создаем впечатление, что мы в чем-то виноваты. Это старая ловушка: когда вы начинаете оправдываться, вы автоматически признаете право оппонента вас судить.
Смотрите, что происходит. Мы говорим: «Мы бьем только по военным целям». Противник слышит: «Они боятся нас, они ограничены». И продолжает бить по жилым кварталам, провоцируя нас на ответ. Это замкнутый круг. Выход из него — только смена риторики. Не «мы вынуждены», а «мы решаем». Не «мы стараемся не задеть гражданских», а «мы уничтожаем врага там, где он находится, независимо от того, нравится это кому-то или нет».
Что делать? Историческое творчество вместо шаблонов
Михеев предлагает то, что звучит пугающе для бюрократов, но правильно по сути — «историческое творчество». Это не значит, что нужно сжечь все учебники. Это значит, что пора перестать копировать чужие модели развития и признать: мы находимся в уникальной ситуации, и старые рецепты здесь не работают.
Вот простой список того, что, на мой взгляд, нужно менять в первую очередь (и это не только мнение эксперта, но и мое собственное):
- Информационная гигиена. Перестать транслировать вражеские нарративы о «тупике» и «патовой ситуации». Это работает на их психологическую операцию.
- Смена критериев успеха. Успех — это не количество подписанных бумаг, а количество уничтоженных вражеских командиров и наемников.
- Жесткость в мелочах. Если мы заявляем, что Киев — цель, то не нужно объяснять, почему мы не бьем туда сегодня. Нужно делать так, чтобы они гадали, когда это случится.
Кто-то скажет, что это призыв к эскалации. А я скажу иначе: это призыв к адекватности. Война — это не спорт, здесь нет «честной игры». Пока мы играем в «благородство», наши граждане гибнут под обстрелами. И это не эмоциональный порыв, а холодный расчет: психологическое давление в разы эффективнее, когда подкреплено готовностью применить всю мощь без оглядки на чужое мнение.
Резюме от автора
Михеева часто обвиняют в радикализме. Но давайте посмотрим правде в глаза: за три года войны мы так и не сформулировали для себя простой ответ на вопрос — что мы делаем с теми, кто отдает преступные приказы? Пока ответа нет, противник будет считать, что мы играем по его правилам. Хватит беречь тех, кто не бережет ни своих, ни чужих. Это не жестокость, это единственный способ закончить войну быстро и с наименьшими потерями. Иначе мы рискуем застрять в этой «странной» войне еще на долгие годы.
