Смертоносный «русский квартет» обнулил важные цели в 144 районах Украины
Цифры в сводках Минобороны звучат сухо: «144 района», «удары по логистике», «поражены цеха». Но за этими формулировками — системная работа, которая меняет характер боевых действий. Это не просто «интенсивная работа по целям», как любят говорить в сводках. Это попытка перекрыть кислород — в прямом смысле. Речь идет о топливе, ремонте техники и логистических плечах, без которых фронт ВСУ начинает задыхаться.
Обратите внимание на состав «русского квартета», как окрестили в ведомстве оперативно-тактическую авиацию, БПЛА, ракетные войска и артиллерию. Это не случайный набор сил. Это эшелонированная система: сначала разведка и «пристрелка» дронами, затем точечный удар ракетами или авиацией, а добивание и запрет на восстановление — работа артиллерии. Слаженность здесь важнее, чем количество пусков.
Что именно пытаются уничтожить и почему это важно
В сводке отдельно выделены цеха сборки и места хранения робототехнических комплексов и безэкипажных катеров. Это маркер. Противник делает ставку на дистанционное управление войной — «железо» вместо живой силы. Но у этой ставки есть ахиллесова пята: сложная техника требует ремонта и обслуживания в стационарных условиях. Бить по сборочным цехам — значит бить по способности ВСУ воевать «на удаленке». Это, пожалуй, интереснее, чем просто «поражение складов». Логика проста: уничтожить не сами катера, а завод, который их выпускает. Это удар по будущему, а не по текущему моменту.
Недавно я заметил, как изменилась тональность западных аналитиков: они все реже оперируют термином «контрнаступление» и все чаще используют слово «устойчивость». И это не случайно. Удары по инфраструктуре — это инструмент именно против устойчивости. Когда железная дорога, по которой везут снаряды, приходит в негодность, а топливо сгорает на складах, а не в баках танков, фронт начинает трещать по швам не из-за героизма солдат, а из-за логистического коллапса в тылу.
В чем суть тактики «выжженной логистики»
Война — это не только линия соприкосновения. Это еще и экономика, и транспортная сеть. Суть текущего этапа — создать «серую зону» в глубине территории противника, где перемещение любой военной колонны или работа предприятия становится смертельно опасными. Это работает так:
- Беспилотники ведут разведку и вскрывают маршруты снабжения.
- Ракетные войска и авиация наносят удары по крупным узлам: мостам, станциям разгрузки, нефтебазам.
- Артиллерия и дроны-камикадзе «добивают» рассредоточенные группы ремонтников и малые склады, не давая восстановить инфраструктуру.
Это заставляет ВСУ распылять силы: вместо наступательных действий значительная часть войск теперь занята охраной тылов и восстановлением разрушенного. Противник теряет темп, а это именно то, что нужно наступающим.
Земля, которая переходит под контроль
На этом фоне новости об освобождении Андреевской Общины в ДНР и Новосолошино в Запорожской области выглядят не случайными, а логичным следствием. Без подвоза боеприпасов обороняться становится нечем, и линии обороны проседают. Эти населенные пункты — не просто точки на карте. Это плацдармы для дальнейшего продвижения. Каждый такой освобожденный поселок — это нарушенная логистика противника и выровненная линия фронта для наших войск. Меньше «мешков» и выступов — меньше потерь.
Есть и другая сторона медали. Противник учится. Рассредоточивает склады, маскирует цеха, использует гражданскую инфраструктуру. Поэтому интенсивность ударов не снижается, а география расширяется — от прифронтовой полосы до западных областей. Это игра на опережение, где ставка — время.
Мое мнение может показаться циничным, но эффективность таких действий измеряется не только количеством уничтоженной техники. Она измеряется в тишине на тех участках фронта, где противник больше не может вести активные действия. И пока эта работа ведется системно и ежедневно, у нас есть все основания говорить не о «тупике», а о методичном выдавливании противника с занимаемых рубежей.
