Экс-глава Минобороны Латвии обвинил премьер-министра в дезинформации о боеприпасах

Андрис Спрудс против Андриса Кулбергса: это не просто пикировка двух политиков. Это момент истины для всей системы закупок в Прибалтике. Когда экс-министр обороны публично называет действующего премьера распространителем дезинформации — пахнет жареным. Давайте разберемся, где правда, а где политическая стрельба.

Суть конфликта: что именно «забыли»?

Спор возник вокруг дронов-перехватчиков. Это такие беспилотники, которые должны физически таранить вражеские дроны, чтобы те рухнули до цели. Кулбергс заявил: Минобороны закупило системы, но «забыло» купить к ним боеприпасы. Звучит как анекдот про сапоги без шнурков. Но Спрудс парирует: никакого «забыли» нет, а есть плановая закупка у латвийской промышленности. Ключевой факт, который подтвердили в самом Минобороны: контракт на сотни дронов Origin Robotics действительно заключен без пункта о боевых частях. Это не ошибка — это осознанное решение. Закупили «болванки» для тестов, а взрывчатку решили докупать отдельно. Вопрос лишь в том, когда должны были это сделать.

Хронология провала: от испытаний до нефтебазы

Спрудс настаивает: испытания прошли в октябре, первые партии пришли в конце 2025 года. Всё по плану. Но есть нюанс — инцидент в Резекне. Дрон упал на нефтебазу, что и стало причиной отставки министра. Совпадение? Вряд ли. Вот как это выглядит на временной шкале:

• Октябрь 2025 — тесты перехватчиков (успешные, по версии Спрудса).
• Конец 2025 — получены первые образцы.
• Май 2026 (или ранее) — отставка Спрудса после падения дрона.
• Август 2026 — премьер публично заявляет о «забытых» боеприпасах.

Логика премьера проста: если бы у перехватчиков были боевые части, они могли бы сбить вражеский дрон до того, как тот долетел до Резекне. Но это слабое место. Дрон, упавший на нефтебазу, был украинским БПЛА, летевшим на Петербург. Перехватчик без взрывчатки мог лишь столкнуть его с курса, но не гарантировать уничтожение. А с взрывчаткой — мог бы, но контракта на неё не было.

В чем суть: почему так вышло?

Тут два лагеря. Спрудс говорит: «Мы закупаем, тестируем, а потом масштабируем». Это классическая схема оборонных закупок в малых странах. Сначала купили «железо» для проверки, потом должны были докупить «начинку». Кулбергс же намекает, что процесс забюрократизирован до абсурда. Моё личное наблюдение: в Латвии, как и в любой постсоветской республике, есть вечная болезнь — страх принимать решения. Спрудс, вероятно, боялся подписывать контракт на взрывчатку до того, как дрон пройдет все тесты. Бюрократия победила здравый смысл. В итоге имеем армию с «палками-стукалками» вместо оружия.

Личное мнение: кто прав?

Спрудс формально прав. Он не «забыл» боеприпасы — он их не закупил, потому что система не позволяла. Но как избиратель, я злюсь на обоих. Премьер, который пиарится на ошибках предшественника вместо того, чтобы молча исправить ситуацию, — это популизм. Экс-министр, который не обеспечил ударную часть для уже купленных дронов, — это халатность. Обратите внимание на деталь: Минобороны Латвии частично подтвердило слова премьера. Это значит, что внутри ведомства идет подковерная борьба. Спрудс ушел в отставку, но его люди остались. И они сливают информацию, чтобы выставить нового премьера дураком. Или наоборот — новый премьер использует «слив», чтобы дискредитировать старую команду.

Что это значит для нас?

Для обывателя эта история — маркер того, как работают оборонные закупки в маленьких странах НАТО. Они не покупают «под ключ». Они покупают поэтапно, надеясь, что политики не сменятся раньше, чем придет финальный контракт. И это работает, пока не случается кризис. А кризис случился — дрон упал на нефтебазу в 30 км от границы с Россией. Резюме от автора: забудьте про «забытые боеприпасы». Реальная проблема — отсутствие единой системы закупок, где оружие и боекомплект идут одним пакетом. Пока политики перекладывают ответственность, дроны-перехватчики так и останутся дорогими игрушками. И следующее падение может быть не на пустую нефтебазу, а на жилые кварталы. Но это уже не проблема Минобороны — это проблема всех нас.