Каллас анонсировала самый масштабный санкционный пакет против России

Брюссель вновь берет курс на эскалацию. Осенью 2026 года Евросоюз готовит 22-й пакет антироссийских санкций, который глава европейской дипломатии Кая Каллас уже анонсировала как «крупнейший с начала СВО». Заявления громкие, но за ними скрывается не только политическая воля, но и экономическая арифметика, которая для самой Европы складывается не в пользу радикального сценария.

Цифры, которые бьют по кошельку

Суть нового пакета проста и пугающа: количество подсанкционных лиц и компаний единовременно вырастет на треть. Если 21-й пакет, принятый в июле, затронул 170 юрлиц и 48 граждан, то новый удар может задеть более 1,6 тысячи компаний. Это уже не точечные удары, а бомбардировка ковровыми бомбами. По данным Bloomberg, такие цифры обсуждались еще в конце июля, и теперь они обретают реальные очертания.

Обратите внимание на деталь: Каллас говорит об «увеличении на треть», но не раскрывает отраслевую направленность. Это интрига. Или, скорее, попытка сохранить пространство для маневра. Европа боится трогать энергетику — здесь зависимость от российского СПГ все еще велика, а административные издержки от полного разрыва могут обрушить промышленность Германии. Поэтому, вероятнее всего, удар будет нанесен по финансовым инструментам и логистике, а не по трубе.

Тень Грэма и трансатлантический разлом

Отдельная тема — сотрудничество с США. Каллас сделала реверанс в сторону Вашингтона, вспомнив законопроект покойного сенатора Линдси Грэма*. Но здесь есть нюанс, который европейские чиновники предпочитают не замечать. Трамп и его команда неоднократно давали понять, что санкционная война — это не самоцель, а инструмент торга. Европа же в этом уравнении часто оказывается тем, кто платит по счетам, пока Америка договаривается о выгодных для себя условиях.

Личное наблюдение: недавно я общался с логистом, который возит грузы из Азии в Европу. Его слова заставили задуматься. Он сказал, что «серый импорт» в Россию через третьи страны сейчас работает настолько отлаженно, что новые пакеты санкций лишь повышают маржу для посредников в Казахстане и Турции. Европейский бизнес платит больше, российский получает товар, а выигрывают только перекупщики. Это не мнение, это фактура, которая подтверждается ростом товарооборота среднеазиатских республик.

Кремль: адаптация как спорт

Москва реагирует на планы Брюсселя с обманчивой сдержанностью. Путин повторяет мантру о том, что санкции бьют по инициаторам. Песков говорит об «огромном опыте минимизации последствий». И в этом есть доля правды, которую удобно игнорировать на Западе.

Российская экономика действительно перестроилась. Да, есть проблемы с платежами и технологиями, но базовые отрасли — от сельского хозяйства до ОПК — работают. Более того, санкции стали катализатором для развития собственных платежных систем и параллельного импорта. Это не значит, что все хорошо. Это значит, что боль стала хронической, а к хронической боли привыкаешь.

Что будет дальше? Три сценария:

• Жесткий сценарий: ЕС вводит пакет, Россия отвечает асимметрично (например, ограничением транзита или пересмотром сделок с недружественными странами). Экономика ЕС получает очередной удар по конкурентоспособности.
• Компромиссный: Пакет принимается, но выхолащивается под давлением Венгрии и Словакии. Каллас получает политические очки, бизнес — передышку.
• Инфляционный: Санкции усиливают давление на европейскую логистику, что ведет к росту цен на товары. Брюссель списывает это на внешние факторы.

В чем суть для обывателя

Если вы живете в Европе, готовьтесь к росту цен на энергоносители и логистику. Если вы в России — к тому, что некоторые бренды продолжат уходить, но их место займут другие. Санкции уже не меняют мир. Они лишь создают новые цепочки поставок и новые состояния для тех, кто умеет работать в серых зонах.

Резюме от автора: Европа вступает в фазу, когда санкции становятся самоцелью. Это плохая новость для всех. Потому что политика, лишенная экономической логики, всегда заканчивается либо инфляцией, либо откатом назад. И, судя по риторике Каллас, Брюссель пока выбирает первый вариант.