Ошибка летописца, или Почему Гуюк — первый царь, которому подчинилась Русь

В тени великого Бату, которого русские летописи величали «царем», затерялась фигура человека, которому этот титул принадлежал по праву куда больше. Речь о Гуюке — третьем великом хане Монгольской империи. Парадокс: мы привыкли считать «царем» покорителя Руси, но ни ханом, ни царем Бату никогда не был. А вот Гуюк, при котором Ярослав Всеволодович получил ярлык на великое княжение, — был. И это меняет оптику восприятия всей эпохи.

Почему Бату — не царь, а Гуюк — царь

В историографии закрепилась привычка называть Бату «царем» вслед за книжниками Никоновской летописи. Но это реконструкция картины мира древних авторов, а не реальный статус. В китайской хронике «Юань-ши» Бату фигурирует с титулом «чжуван» — князь, но не хан. А вот Гуюк был единственным, кого даже европейские послы — Плано Карпини и Бенедикт Поляк — называли ханом. Они скрупулезно фиксировали иерархию империи, и ни один Чингизид, кроме Гуюка, не удостоился этого титула в их отчетах.

Суть в том, что титул «царь» на Руси означал абсолютного суверена. Медиевист А.А. Горский приводит показательный пример: галицкий летописец отказывает Даниилу Романовичу в «царском» достоинстве именно потому, что тот стал подданным хана. «О злая честь татарская!» — восклицает автор, описывая унижение князя. Царь не может подчиняться другому царю. Поэтому, когда Бату формально признал власть Гуюка, отправив к нему Ярослава на утверждение, он сам себя лишил права на этот титул. Называть его «царем» — значит игнорировать вассальную зависимость.

Личное наблюдение: недавно перечитывал отчеты Карпини и поймал себя на мысли, что мы часто путаем фактическую власть с формальным статусом. Бату был могущественнее Гуюка — имел армию, территорию, влияние. Но юридически он оставался улусным князем. Это как сравнивать олигарха с президентом: у первого больше денег, но второй подписывает законы. В XIII веке легитимность значила не меньше, чем сегодня.

Полководец, которого не ждали

Образ Гуюка в источниках отталкивающий. Востоковед В.В. Бартольд рисует портрет развратника, погрязшего в вине и женщинах. «Из Гуюка разврат сделал мрачного, больного физически и нравственно человека», — пишет он. Но позвольте усомниться. Хронист Рашид ад-Дин сообщает, что в возрасте чуть за двадцать Гуюк вместе с Эльджигитаем разгромил Восточное Ся — государство, чей военный потенциал был выше, чем у раздробленных русских княжеств. Годом позже он участвовал во взятии столицы империи Цзинь.

В 1235 году курултай решает начать Западный поход. Гуюка назначают командующим войсками Центрального улуса — то есть собственно Монголии и Северного Китая. Это назначение не было случайным: его статус в роду чингизидов подчеркивался, и, судя по всему, он его заслужил. При этом Гуюк всю жизнь болел хронической болезнью — источники не уточняют, какой именно, но в походных условиях ему приходилось тяжелее других. Тем не менее он участвовал во взятии Киева в ноябре-декабре 1240 года. Хотя часть исследователей считает упоминание Гуюка в Ипатьевской летописи позднейшей вставкой, «Сокровенное сказание» и «Юань-ши» подтверждают его присутствие.

Конфликт с Бату вспыхнул на пиру в 1239 году. Гуюк, сын хана, отказался признавать главенство сына Джучи. Угэдэй встал на сторону племянника и прилюдно унизил сына: «Что же ты чванишься... при покорении Русских и Кипчаков не только не взял ни одного Русского или Кипчака, но даже и козлиного копытца не добыл?» — цитирует «Сокровенное сказание» гнев хана. Интересная деталь: Угэдэй вообще не рассматривал Гуюка как наследника, делая ставку на внука Ширамуна. Отправив сына на суд к Бату, он, возможно, надеялся, что племянник решит проблему радикально. Но Бату оказался умнее: он понимал, что расправа над ханским сыном создаст ему врагов среди чингизидов.

Христианский след в монгольской политике

Самое неожиданное в биографии Гуюка — его отношение к христианству. Персидский историк Джувейни сообщает: «Кадак с самого его детства находился у него на службе, а так как по религии он был христианином, то и Гуюк принял эту веру, и ее образ был написан на страницах его души». Осторожно: речь не о крещении, а о симпатиях. Но симпатии были явными. Карпини, присутствовавший на интронизации Гуюка, свидетельствует: хан «держит христианских клириков и дает им содержание, также пред большой своей палаткой имеет всегда христианскую часовню, в которой богослужение совершается согласно обычаю Греков».

Обратите внимание: именно греков, то есть православных. Историк И.В. Антонов выдвигает версию, что это объясняет пассивность Гуюка в походе на Русь — он не хотел воевать с аланами и русскими, но был обязан исполнять приказы. Бату и его сын Сартак симпатизировали несторианам, Гуюк — православным. Разница не богословская, а политическая. Возможно, именно конфессиональный фактор стал одной из скрытых пружин конфликта между двоюродными братьями.

Здесь уместно задать вопрос: а был ли Гуюк таким уж развратником, как его малюют мусульманские авторы? Джувейни и Джузджани были не в восторге от его христианских симпатий. Их портрет хана — это, возможно, не столько факт, сколько оценка. Разве можно представить, что человек, годами командовавший войсками в походах, проводил время в пьянстве? Хроническая болезнь, о которой упоминает Рашид ад-Дин, — вот что было его настоящим спутником. А вино и женщины — удобная легенда для дискредитации.

Несостоявшаяся встреча

После смерти Угэдэя в 1241 году началась пятилетняя борьба за престол. Туракина, мать Гуюка, расчищала сыну дорогу. В 1246 году он стал ханом. И тут же реанимировал конфликт с Бату: вызвал его в Каракорум. Бату вежливо отказался. Тогда Гуюк двинулся лично — с войском. Бату вышел навстречу. И тут хан умирает. Мы уже не узнаем, чем закончилась бы эта встреча — гражданской войной или примирением. Но вопрос о полководческих талантах Бату остается открытым: войсками в Западном походе командовал Субэдэй, а не он. Стали бы военачальники Бату сражаться против хана? Не факт.

Гуюк не успел проявить себя как правитель. Он был неплохим полководцем, которого не любил отец, которого возвела на трон властная мать и который конфликтовал со старшим в роду. Учитывая его симпатии к православию и уважение к Ярославу Всеволодовичу, отношения с Русью могли сложиться иначе. Но история не знает сослагательного наклонения. После смерти Гуюка Бату стал фактически независимым, а суверенитет Золотая Орда обрела лишь в 1269 году при Менгу-Тимуре. Именно он стал для русских князей «царем» — и оставался им до 1480 года.

Резюме от автора: фигура Гуюка — это пример того, как историческая память упрощает реальность. Мы помним победителей, но забываем о тех, кто держал формальную власть. А ведь именно Гуюк, а не Бату, был первым «царем», которому подчинилась Русь. И, возможно, его христианские симпатии — не случайность, а упущенная альтернатива. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения.