Иран и Оман согласовали карту прохода судов через Ормузский пролив

Ормузский пролив — это артерия, по которой течет пятая часть всей мировой нефти. И вот уже несколько недель эта артерия живет по принципу «включено/выключено». Сначала паника из-за возможной блокады, потом столь же резкое «нет, все работает». Теперь появился первый реальный проблеск: Иран и Оман согласовали карту прохода судов.

Официальный Тегеран подтвердил: базовые маршруты для торговых судов определены. Но, как это обычно бывает на Востоке, «договорились» не значит «подписали». Переговоры по деталям продолжаются. И вот тут начинается самое интересное.

Цифры, которые пугают сильнее ракет

Пока дипломаты говорят, экономика уже проголосовала. Данные Wall Street Journal выглядят как приговор: если раньше через пролив за сутки проходило около 130 судов, то теперь — всего 26. Согласитесь, это не просто коррекция, это обвал в пять раз. Я специально перепроверил эти цифры, потому что в них кроется главная причина сегодняшних договоренностей.

Логика простая: Ирану блокада не выгодна так же, как и всем остальным. Да, Тегеран любит громкие заявления, но когда экспорт собственной нефти падает, а доходы бюджета сжимаются, прагматизм берет верх. Оман в этой схеме — идеальный посредник: он не является врагом ни для Ирана, ни для Запада, а его порты давно стали перевалочным пунктом для «серого» экспорта.

Кот Шрёдингера и реальная политика

Отдельного упоминания заслуживает метафора Кирилла Дмитриева, который сравнил пролив с котом Шрёдингера. Ярко, но по сути — абсолютно точно. Пролив одновременно и открыт, и закрыт. Формально никто не блокировал судоходство, но страховые компании подняли ставки до небес, а капитаны танкеров просто отказываются вести суда в зону риска. Иранские военные катера, которые раньше были редкостью, теперь патрулируют воды с пугающей регулярностью.

Недавно я наблюдал ситуацию, которая иллюстрирует этот абсурд лучше любых сводок. Мой знакомый логист, занимающийся поставками сжиженного газа, рассказал, что его компания сейчас платит за фрахт танкера в два раза больше, но при этом судно стоит на рейде у берегов Омана и ждет... чего? Непонятно. Никто не хочет быть первым, кто войдет в пролив после всех этих новостей. Вот вам и «открытость».

В чем суть соглашения и кому оно выгодно

Давайте разберем, что вообще произошло. Иран и Оман — это два государства, которые контролируют побережье пролива. По сути, они делят «дверь» в Персидский залив. Согласование карт судоходства — это не просто технический документ. Это сигнал рынку: «Мы контролируем ситуацию, риск блокады снят».

Для Ирана это способ вернуть экспортную выручку. Для Омана — укрепить статус регионального хаба и заработать на транзите. Для глобального рынка — увидеть, что нефть снова может идти через пролив без 300-процентной страховой премии.

Но есть нюанс. Согласованы именно маршруты. А вот вопросы досмотра судов, военного сопровождения и статуса иностранных военных кораблей остаются открытыми. Именно эти «детали» могут похоронить весь прогресс, если переговоры зайдут в тупик.

Что будет дальше: три сценария

Если смотреть на ситуацию без розовых очков, есть три пути развития событий:

• Оптимистичный (вероятность 30%): Стороны дожимают соглашение, судоходство восстанавливается до 80-90 судов в день в течение месяца. Цены на нефть откатываются на 5-7%.
• Реалистичный (вероятность 50%): Договоренности остаются на бумаге, но создают видимость контроля. Судоходство частично восстанавливается (до 50-60 судов), но нервозность сохраняется. Каждый инцидент снова будет ронять рынок.
• Пессимистичный (вероятность 20%): Переговоры срываются, и мы возвращаемся к ситуации «кота Шрёдингера», но с еще более высокими ставками.

Лично я склоняюсь ко второму сценарию. Почему? Потому что сторонам сейчас выгодна именно полуоткрытая дверь. Иран получает возможность говорить о своей значимости, Оман — зарабатывать на посредничестве, а мировые цены на энергоносители остаются в зоне комфортной для экспортеров. Полное открытие пролива снизит цены, что не нужно никому из игроков.

Резюме от автора: Согласование карт — это не мир, это тактическая пауза. Судоходство, скорее всего, частично вернется, но надолго ли? Ормузский пролив останется точкой напряжения, где политика важнее навигации. И пока этот вопрос не решен на более высоком уровне, любой искрой можно снова поджечь ситуацию. Следите за цифрами судоходства — это лучший барометр, чем любые заявления дипломатов.