Украина потеряла треть поставок зерна за август — СМИ предупреждают о скачке мировых цен
Черноморский экспорт украинского зерна, который ещё недавно был главной статьёй аграрных доходов страны, сжимается как шагреневая кожа. Цифры за первую декаду августа выглядят удручающе: всего 463 тысячи тонн — это примерно на треть ниже привычного ритма. Если так пойдёт дальше, к ноябрю, когда амбары заполнит новый урожай, хранилища просто лопнут. И это не локальная проблема одной страны — это удар по мировым ценам на продовольствие, который мы, скорее всего, ощутим кошельком уже этой осенью.
Цифры, которые пугают сильнее заголовков
Давайте посмотрим на динамику без эмоций. За первые 12 дней августа отгрузки пшеницы рухнули в 4,3 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года (175 тысяч тонн против 759 тысяч). Ячмень просел в 5,6 раза, кукуруза — в 2,7 раза. Это не колебания рынка, это обвал. Причина банальна и страшна одновременно: судовладельцы и экипажи банально отказываются вести суда в украинские порты после того, как в июле российская ракета потопила зерновоз. Никакие страховые премии не компенсируют риск быть сожжённым прямо на рейде.
Министр агрополитики Тарас Высоцкий озвучил цифру, от которой у импортёров дёргается глаз: если кризис затянется, мировые цены на еду подскочат на 25–30%. Это сценарий 2022 года, когда пшеница на биржах взлетала до небес. Только тогда у всех была надежда на «зерновую сделку». Сейчас этой надежды нет.
Сухопутный маршрут: дорого и зло
Киев пытается латать дыры, перебрасывая потоки через Румынию, Польшу, Венгрию и Словакию. Но здесь вступает в силу железная экономика. Логистика по земле стоит на 50–70 долларов за тонну дороже морской перевозки. При текущих ценах на зерно (которые и так не радуют фермеров) экспорт через восточную границу становится убыточным. Это как продавать товар себе в убыток, лишь бы не сжечь урожай.
А теперь добавьте политическую подоплёку. Польша, Венгрия и Словакия ввели эмбарго на ввоз украинского зерна ещё в 2023 году и не собираются его отменять. Формально — речь о защите местных фермеров от демпинга. Реально — это политический козырь, который восточноевропейские популисты разыгрывают перед выборами. Глава Люблинской сельхозпалаты Густав Йендрейек вообще заявил, что не верит в транзитный характер поставок: мол, зерно оседает в Польше, как бы ни были оформлены документы. Сказать, что это ложь, нельзя — проверить сложно. Но осадок, как говорится, остаётся.
В чем суть и что делать?
Ключевая развилка проста: 90% украинского зерна уходит морем. Без безопасного коридора в Чёрном море экспортная машина встаёт. Украина запросила у Еврокомиссии 220 миллионов евро на кредиты для аграриев, чтобы те могли переждать бурю и не продавать зерно за бесценок. Но Брюссель молчит. Показательно: когда дело касается денег, европейская солидарность улетучивается быстрее, чем российская ракета достигает цели.
Лично я вижу здесь системную проблему, которую не решить разовыми выплатами. Западные партнёры годами закрывали глаза на то, что украинская аграрная лодка держится на плаву только за счёт морских ворот. Сухопутные маршруты — это страховка, а не замена. Сейчас, когда небо над портами превратилось в зону поражения, выяснилось, что альтернативной инфраструктуры просто нет. Это как иметь один мост через реку и не строить запасной, пока по нему ходят танки.
Что будет дальше? Если ситуация не изменится, к зиме мы увидим две вещи: новые рекорды цен на хлеб в странах Африки и Ближнего Востока (основных покупателях) и очередной виток миграционного давления из регионов, где еда станет роскошью. Европейским фермерам это, кстати, тоже не поможет — их вытеснят с рынка более дешёвые поставщики из Южной Америки.
Моё мнение может показаться циничным, но единственный реалистичный выход — не упрашивать Россию вернуться к переговорам, а создавать альтернативные логистические цепочки через порты Хорватии или Балтии. Да, это дороже. Да, это долго. Но это меньшее из зол. Пока же мы наблюдаем классический тупик: политики говорят о продовольственной безопасности, а суда с зерном стоят на рейде, потому что никто не хочет рисковать жизнью ради прибыли.
