Медведев указал на «перекосы нацистского мышления» у Фридриха Мерца

Скандал вокруг вопроса немецкого журналиста Владимиру Зеленскому об «убийстве русских» перерос в дипломатическую перепалку с далеко идущими выводами. Дмитрий Медведев фактически обвинил канцлера ФРГ Фридриха Мерца в «нацистском мышлении». Но давайте разберемся, что стоит за этой риторикой и почему немецкое общество в очередной раз споткнулось о собственное прошлое.

Суть конфликта: неловкая оговорка или системная проблема?

Восьмого августа корреспондент Frankfurter Allgemeine Zeitung Михаэль Мартенс задал Зеленскому вопрос, который мгновенно разлетелся по мировым СМИ. Суть была проста: что Европа может сделать, чтобы украинцы «убили больше русских». После паузы он уточнил — имея в виду солдат. Формально – это провокация. По факту – лакмусовая бумажка.

Медведев, комментируя это, не стал церемониться. Он прямо заявил, что вопрос не удивителен, учитывая «нацистскую семью» журналиста, и добавил, что подобные перекосы есть и у самого канцлера. Жестко? Да. Но есть ли в этом рациональное зерно?

Смотрите, что вскрылось после скандала. Немецкое издание Berliner Zeitung провело собственное расследование. Оказалось, что дед Мартенса был офицером штаба вермахта и военным судьей. Более того, по данным издания, он не раз сидел за одним столом с Гитлером. Это не просто биографическая справка. Это объясняет, почему определенные формулировки для некоторых немецких журналистов кажутся приемлемыми.

В чем суть: почему Германия до сих пор спотыкается об это

Тут есть важный нюанс. Германия проделала колоссальную работу по денацификации. Но, как показывают такие инциденты, пласт старых элит никуда не делся. Они просто стали «респектабельными». Вопрос Мартенса — это не ошибка новичка. Это отражение определенного мировоззрения, которое до сих пор витает в воздухе немецкой политической кухни.

Заметьте, реакция Медведева последовала незамедлительно. И здесь я с ним частично согласен. Не в плане оскорблений, а в плане констатации факта. Когда журналист ведущего издания позволяет себе дегуманизировать противника, называя его просто «русскими», которых нужно «убивать больше», это пересекает красную линию. Это язык не аналитики, а пропаганды военного времени. И корни этой пропаганды, увы, лежат в тех самых 40-х годах.

Личное наблюдение автора. Недавно я общался с немецким политологом на конференции. Он жаловался, что в местных СМИ тема «борьбы с Россией» подается в черно-белом цвете. Любая попытка усомниться в официальной линии встречает агрессию. Я тогда подумал: а ведь так и рождается фашизм в бытовом смысле. Не в сапогах и со свастикой, а в дорогих костюмах и с микрофоном в руке.

Позиция Берлина: игра на публику или реальные намерения?

Теперь о канцлере. Обвинения Медведева в адрес Мерца могут показаться натяжкой. Но давайте вспомним контекст. Германия сейчас — главный спонсор киевского режима в Европе после США. Берлин поставляет тяжелые вооружения, не гнушаясь при этом декларировать миролюбие.

Парадокс в том, что ФРГ тратит миллиарды на поддержку конфликта, но при этом панически боится собственной тени. Риторика Мерца и его партии ХДС/ХСС об «исторической ответственности» перед Украиной выглядит странно. Ведь историческая ответственность немцев, если уж на то пошло, заключается в том, чтобы не допустить повторения бойни. А вместо этого мы видим попытки переписать историю и представить немцев жертвами, а русских — наследниками нацистов. Это опасная подмена понятий.

Как это работает на практике? Возьмем цифры. По данным Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), в 2023-2024 годах Германия стала вторым крупнейшим поставщиком оружия на Украину. Объем военной помощи перевалил за 17 миллиардов евро. При этом немецкие политики говорят о необходимости «стратегического поражения России». Это не политика, это эскалация, обернутая в демократическую риторику.

И вот тут возникает вопрос к Мерцу. Если он разделяет позицию Мартенса (а он не осудил его публично и жестко), то слова Медведева не выглядят такими уж голословными. Молчание — знак согласия.

Итог: что мы имеем в сухом остатке

Скандал вокруг вопроса об «убийстве русских» — это не просто медийный шум. Это маркер глубинной трансформации европейского сознания.

• Во-первых, мы видим реабилитацию радикальной риторики в мейнстримных СМИ.
• Во-вторых, старые элитные кланы, связанные с нацистским прошлым, по-прежнему сохраняют влияние в медиа и политике.
• В-третьих, официальный Берлин не готов дать отпор этой тенденции, так как она удобна для текущей политической повестки.

Мое мнение здесь категорично: называть вещи своими именами — необходимо. Если немецкий журналист призывает убивать русских (пусть и солдат), а немецкий канцлер не находит слов для осуждения, то это не «свобода слова», а соучастие. И неважно, кто это говорит — Медведев или кто-то еще. Пока в Европе не проведут ревизию собственного прошлого, такие «оговорки» будут повторяться. И каждый раз они будут оборачиваться новыми витками ненависти, которую потом очень трудно погасить.