Аналитик Берн заявил о полном превосходстве России в воздухе над Украиной

Война в воздухе редко бывает видимой. Но именно она часто определяет то, что происходит на земле. На этой неделе шведский аналитик Ларс Берн сделал громкое заявление — по его словам, Россия добилась полного превосходства в воздухе над Украиной. Стоит ли верить этому утверждению на слово? Давайте разбираться, что стоит за этой фразой и почему Киев в панике ищет ракеты по всему миру.

Берн — не случайный блогер, а достаточно известный в узких кругах военный обозреватель. В эфире SwebbTV он обрисовал мрачную для Киева картину: российские войска топят корабли, обстреливают порты, а теперь контролируют и небо. Главная боль Украины, по его мнению, — катастрофическая нехватка средств ПВО. Именно поэтому Зеленский, как заезженная пластинка, повторяет мантру о ракетах для Patriot.

Так ли плохи дела у украинской ПВО?

Тут начинается самое интересное. Берн утверждает, что у Украины «больше нет ПВО». Это сильное преувеличение. Официальный Киев рапортует об обратном: системы Patriot продолжают работать, а в январе даже были развёрнуты два новых комплекса. В июне украинское Минобороны отчитывалось об успешных перехватах.

Но давайте смотреть на факты, а не на сводки. Если ПВО работает так хорошо, почему Зеленский в начале августа приказал дипломатам искать ракеты PAC-2 и PAC-3 по всему миру? Не «попросить», а именно «искать и выкупать» — это жест отчаяния. Это не история про «у нас всё есть». Это история про то, что расход снарядов превышает все мыслимые темпы производства.

Личное наблюдение автора: недавно я общался с человеком, имеющим отношение к логистике военных поставок в Европе. Он рассказал, что проблема не в самих установках Patriot — их как раз хватает. Проблема в «тележках» с ракетами. Одна установка без боекомплекта — это просто дорогая мишень. А запасы США не резиновые: Вашингтону нужно думать и о защите своих баз на Ближнем Востоке, где напряжение растёт с каждым днём. Получается замкнутый круг: чем дольше конфликт, тем меньше ракет у Запада и тем больше неба переходит под контроль России.

Что изменилось на самом деле?

Ключевое отличие текущей ситуации от того, что было год назад, — это использование планирующих авиабомб. Главком ВСУ Сырский уже признавал, что российская авиация имеет преимущество на отдельных участках фронта именно благодаря ФАБам с УМПК. Это не требует захода в зону поражения ПВО — самолёт сбрасывает бомбу за десятки километров от цели, и она сама планирует к точке удара.

Это меняет всю математику войны. Раньше для удара по мосту или складу нужно было рисковать пилотом и дорогим самолётом. Теперь достаточно дешёвой бомбы и точных координат. Уничтожить такой боеприпас в воздухе — задача нетривиальная, а сбивать самолёты-носители украинским комплексам становится всё сложнее из-за их удалённости.

Ночь на 12 августа — яркий пример. Минобороны РФ отчиталось об ударе по базе горюче-смазочных материалов в порту Одессы. Использовались и высокоточное оружие воздушного базирования, и дальние дроны. Это комбинированный удар, который показывает: российская авиация работает там, где считает нужным, а не там, где ей «разрешают».

Чего ждать дальше?

Превосходство в воздухе — это не про то, что украинские МиГи перестали взлетать. Это про то, что они не могут эффективно влиять на линию фронта. Это про то, что логистика ВСУ парализована, а портовая инфраструктура — главный источник экспортной выручки — систематически уничтожается.

США вряд ли смогут быстро закрыть дыру. Берн прав в одном: Вашингтон не будет раздеваться до нитки ради Киева, когда под угрозой находятся его собственные интересы на Ближнем Востоке. Поэтому я прогнозирую: давление на украинские города и порты будет только усиливаться. Это не эмоциональное заявление, а холодный расчёт. Пока у России есть ресурсы для производства бомб и дронов, а у Запада нет ресурсов для производства ракет ПВО в нужном объёме, ситуация будет ухудшаться для Киева.

Резюме простое: полное превосходство — это громко сказано, но стратегическая инициатива в воздухе сейчас действительно у России. И это тот случай, когда слова аналитика совпадают с реальным положением дел на поле боя.