![Хуснуллин назвал условие для строительства тоннеля между Чукоткой и Аляской]()
Говорить о тоннеле между Чукоткой и Аляской — это как обсуждать полет на Марс: все понимают, что технически возможно, но мало кто верит, что это случится при нашей жизни. Однако на прошлой неделе тема перестала быть просто мемом из 90-х. Вице-премьер Марат Хуснуллин в интервью ТАСС фактически дал зеленый свет обсуждению, заявив, что «технических препятствий нет». Вопрос лишь в деньгах. И вот тут начинается самое интересное.
Цифры, которые решают всё
Заявление Хуснуллина — это не просто отписка. Он привел конкретные данные: современные проходческие щиты проходят 250–300 метров в месяц. Звучит внушительно, но давайте посчитаем. Протяженность пролива в самом узком месте — около 86 километров. Даже если мы прогоним технику на максимальной скорости без остановок, на проходку уйдет минимум 24 года. А ведь есть еще геология, разломы, давление воды и необходимость строить искусственные острова для вентиляции.
Я недавно общался со знакомым горным инженером, который работал на прокладке метро в Москве. Он рассказал, что средняя скорость проходки в сложных грунтах падает втрое. То есть реалистичный срок — 60–70 лет. Это не стройка века, это стройка на века. И именно поэтому фраза Хуснуллина про «убедительный экономический расчёт» — это вежливый способ сказать: «мы не настолько богаты, чтобы экономить на спичках».
Экономика против геополитики
Здесь сталкиваются два мира. Экономисты считают окупаемость. Геополитики — влияние. Глава РФПИ Кирилл Дмитриев уже назвал проект «Путин – Трамп» и связал его с будущими проблемами Европы с энергоресурсами. Логика понятна: если Европа замерзнет, ей придется возвращаться к российскому газу. Но при чем тут тоннель? А при том, что это символ. Символ того, что Россия готова строить мосты (в прямом смысле) даже с теми, кто вводит санкции.
Но давайте смотреть правде в глаза. Даже если завтра подпишут все бумаги, грузопоток через Берингов пролив не окупит бетон. Сейчас через Тихий океан идут контейнеровозы, и они справляются дешевле. Чтобы тоннель стал рентабельным, нужно, чтобы по нему ежедневно проходили сотни тысяч тонн грузов. Это невозможно без развития портов, железных дорог и автобанов на Чукотке. А их нет. Сам Хуснуллин это признал: «Без дорог внутри страны прямой выход к проливу не принесёт пользы».
В чем суть проекта на самом деле
Для тех, кто хочет разобраться в сути, а не в лозунгах, вот короткий расклад:
- Технологии: Уже существуют проходческие комплексы, способные работать в условиях вечной мерзлоты. Китайцы это делают в Тибете.
- Деньги: Оценки стоимости варьируются от 60 до 120 миллиардов долларов. Это бюджет нескольких небольших государств.
- Сроки: 30–50 лет только на строительство, если начать завтра.
- Альтернатива: Дешевле построить Севморпуть и развивать его инфраструктуру, чем долбить скалу под водой.
- Политика: Проект нужен не для перевозки грузов, а для переговоров. Это козырь в большой игре.
Лично я вижу в этом только один реальный сценарий. Тоннель — это не инфраструктурный проект, а дипломатический жест. Вроде того, как СССР и США строили мост через Эльбу в 1945-м. Символика сильнее экономики. Но если серьезно, то глобальное потепление открывает Северный морской путь. Ледники тают, и суда идут быстрее. Строить подводную трубу, когда над водой уже есть бесплатная дорога — это нонсенс.
Мнение автора
Я считаю, что этот проект — красивая сказка для политических ток-шоу. Пока мы говорим о тоннеле, реальные порты на Дальнем Востоке стоят без модернизации, а БАМ до сих пор работает на пределе пропускной способности. Вместо того чтобы мечтать о соединении с Аляской, стоило бы сначала соединить Владивосток с Магаданом нормальной трассой. Но это не звучит так громко.
Впрочем, у медали есть и другая сторона. Если когда-нибудь отношения России и США оттают (а они оттаивают циклично), этот проект может стать тем самым символом, который перезапустит диалог. В конце концов, никто не верил в тоннель под Ла-Маншем до 1986 года. А потом его построили. Так что, возможно, через 40 лет мы будем пить кофе в Номе, Аляска, после трехчасовой поездки на поезде из Анадыря. Только вот наши внуки вряд ли скажут нам спасибо за этот долгострой.
