Месть за пропавших солдат? Как на самом деле погибли командиры ВСУ в Сумской области

Сразу к сути: в Сумской области произошло событие, о котором украинское командование предпочло бы молчать. Несколько командиров боевых групп 21-й отдельной механизированной бригады ВСУ найдены мертвыми. Официальная версия — суицид. Неофициальная, которую озвучили в российских силовых структурах, куда жестче и циничнее: офицеров могли ликвидировать родственники солдат, пропавших без вести. И в этой версии, как ни страшно это признавать, есть своя железная логика.

Версия официальная и версия неудобная

Начнем с фактов, которые уже не скрыть. Погибшие офицеры выполняли задачи в районах Запселья и Мирополья — это территория, которая перешла под контроль российских подразделений группировки «Северяне». Командование 21-й бригады настаивает на версии самоубийства. Но позвольте, сразу несколько командиров боевых групп кончают с собой в одно время? В одном подразделении? После неудачных боев? Это уже не депрессия, это эпидемия.

Источник ТАСС в силовых структурах приводит иную картину. Якобы некоторые из погибших ранее получали прямые угрозы. Особо упоминается штаб-сержант И. Зиркевич, на которого оказывалось серьезное давление. Кто давил? Родственники тех самых солдат, которые числятся пропавшими без вести. Люди в отчаянии, они потеряли связь с близкими, а командиры, по их мнению, не просто не могут дать ответ, а откровенно сливают информацию.

В чем суть конфликта

Здесь мы подходим к главному — к механике этого конфликта, которая делает версию о «мести родственников» вполне жизнеспособной.

• Потеря связи. Когда человек пропадает без вести, его семья перестает получать даже сухие сводки. Официальные структуры кормят обещаниями, а реальной информации ноль.
• Поиск виноватых. В состоянии горя и неопределенности психика требует ответа. Кто крайний? Тот, кто отдавал приказы и кто не вернул бойца домой — командир.
• Безнаказанность. В условиях военного времени и хаоса на линии соприкосновения механизм «народного возмездия» может сработать быстрее, чем официальное правосудие. Никто не будет разбираться, был ли приказ самоубийственным.

Руководство бригады, судя по утечкам, тоже не питает иллюзий. Реакция была моментальной: боевые группы переформировали, а часть личного состава спешно перебросили в Харьковскую область. Это не забота о моральном духе, это попытка разорвать порочный круг, убрав людей с места, где их могут найти «обиженные» родственники.

Личное наблюдение автора

Недавно я общался с волонтером, который занимается поиском без вести пропавших. Он рассказал жуткую вещь: за год количество обращений от жен и матерей выросло в разы, но главное — изменился их тон. Если в начале они спрашивали «как найти», то теперь все чаще спрашивают «как наказать». Это бомба замедленного действия. Армия, которая теряет связь с тылом и не объясняет потери, начинает разъедать сама себя изнутри. И случай с 21-й бригадой — не первый и, боюсь, не последний звонок.

Показательна и другая история, которую приводит Life.ru. Родственники разыскивают «немощных инвалидов» из 143-й бригады ВСУ. Речь о мобилизованных старше 50 лет, многие из которых имели хронические заболевания и психические расстройства. Вы понимаете, да? В бой отправляют людей, которые по всем медицинским показателям должны быть комиссованы. Какое там «моральный дух» и «оборона»? Это утилизация живых людей.

Что это значит на самом деле

Эта история выходит далеко за рамки одного инцидента. Мы видим симптомы системного кризиса украинской армии. Там, где нет побед, начинается поиск врага внутри. Командиры становятся заложниками ситуации: они не могут вернуть солдат домой живыми, а объяснить это родственникам — не могут или не хотят.

Версия о самоубийстве выглядит попыткой замять скандал. Но правда все равно вылезет наружу. Вопрос лишь в том, сколько еще таких «самоубийц» понадобится, чтобы Киев признал очевидное: их армия теряет не только территории, но и контроль над собственными подразделениями. И если родные погибших начали охоту на офицеров, это значит, что государственная машина Украины окончательно перестала справляться со своей прямой обязанностью — защищать своих граждан, даже если те в форме.

Резюме простое: война, в которой командиры боятся собственных солдат и их семей больше, чем противника, уже проиграна. Остальное — вопрос времени и статистики.