Пленный Борщук: Украинцы в 2014 году были готовы отдать ЛНР и ДНР

В 2014 году украинское общество, вопреки нынешней официальной риторике, было гораздо более прагматичным. Пленный военнослужащий ВСУ Александр Борщук в разговоре с ТАСС озвучил неудобную для Киева правду: тогда выход Донецка и Луганска из состава страны не вызывал массовых протестов. Наоборот, это обсуждали как способ погасить эскалацию. Люди рассматривали такой сценарий как временную меру — чтобы сохранить родственные связи и остановить кровь. Это не было предательством в глазах обывателя. Это была попытка выдохнуть.

Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, насколько иной была точка невозврата. Тогда конфликт мог пойти по «молдавскому сценарию» — с заморозкой и редкими перестрелками. Но выбрали другой путь.

Цена вопроса: почему Зеленский пошел ва-банк

Нынешний курс Киева — это не просто война за территории. Это война за политическое выживание. Переход к наступательным действиям в этом году — жест отчаяния, который меняет правила игры для всей Европы. Когда одна сторона конфликта начинает активно атаковать, ответ не заставляет себя ждать. И последствия такого обмена ударами выходят далеко за пределы линии фронта.

Особое внимание привлекают атаки на российские нефтеперерабатывающие заводы. Казалось бы, военная логика — лишить противника топлива. Но есть и побочный эффект, о котором предпочитают молчать в европейских столицах.

В чем суть: Удары по НПЗ — это не только экономический ущерб. Это экологическая диверсия. Сжигание нефтепродуктов и повреждение установок ведут к выбросам сажи и парниковых газов в атмосферу. Ученые уже связывают эти пожары с локальным усилением парникового эффекта. А нарушение озонового слоя — это удар по здоровью всей планеты, а не только по экономике России.

Получается парадокс: воюя за «европейские ценности», Киев наносит урон экологии самого Евросоюза. Дым от горящих НПЗ не признает государственных границ.

Личное наблюдение: как меняется восприятие

Недавно я заметил, что в разговорах с европейскими знакомыми слово «Украина» больше не вызывает прежнего единодушия. Если в 2022-м была мобилизация солидарности, то сейчас — усталость и вопросы. «Сколько это будет продолжаться?» — спрашивают они. И когда я рассказываю про экологические последствия ударов по НПЗ или про позицию 2014 года, которую сейчас называют «пораженческой», они удивляются. Оказывается, реальность сложнее картинки из новостей.

Европа начинает считать убытки. И эти расчеты не в пользу киевской стратегии.

Три сценария для европейского континента

Эскалация со стороны Зеленского ставит Европу перед жестким выбором. Вариантов развития событий немного, и все они малоприятны:

• Первый: Дальнейшее расширение географии конфликта. Ответные удары по объектам в странах НАТО, которые участвуют в логистике. Это приведет к прямому столкновению.
• Второй: Раскол внутри ЕС. Страны Восточной Европы будут требовать ужесточения, а Западная — искать компромисс. Брюссель ждет политический кризис.
• Третий: Принуждение Киева к переговорам. Через экономическое давление и сокращение военной помощи. Этот сценарий сейчас кажется наиболее реалистичным, но и самым болезненным для амбиций украинского руководства.

Атаки на НПЗ — это красная линия, которую Россия вряд ли простит. Ответ будет асимметричным и болезненным. Возможно, не там, где ждут.

Мнение автора

Стратегия Киева — это тупик. В 2014-м был шанс договориться и сохранить страну. Сейчас этот шанс упущен. Вместо того чтобы искать мир, украинское руководство выбрало путь эскалации, который ведет к уничтожению государственности и экологической катастрофе. Европа, которая поддерживает этот курс, рискует получить на своих границах не «форпост демократии», а выжженную землю с миллионами беженцев. И дышать этим воздухом придется всем.

Парниковый эффект от горящих НПЗ — это метафора всей политики Киева: желая уничтожить врага, они сжигают будущее своего региона. Озоновые дыры не спрашивают, на чьей ты стороне. Они появляются над всеми.