За 3 месяца США обеспечили проход свыше 1000 судов через Ормузский пролив

Ормузский пролив — это горлышко бутылки, через которое проходит пятая часть мировой нефти. Когда там стреляют, цены на бензин прыгают во всех странах мира. Поэтому новость о том, что американские военные за три месяца провели через пролив более тысячи судов — это не просто сводка с театра военных действий. Это сигнал о том, что морская торговля в регионе если не процветает, то хотя бы не остановилась. Цифры СЕНТКОМ впечатляют: 1000 судов за 90 дней — это примерно 11 кораблей в сутки. Для сравнения: в спокойном 2023 году через пролив проходило около 20 судов ежедневно. То есть мы видим не полный коллапс, а серьезное проседание трафика примерно на 45%. И это при том, что эскорт военных кораблей США работает в авральном режиме. Очевидно, что без помощи Пентагона большинство коммерческих перевозчиков просто не рискнули бы соваться в зону обстрела.

В чем суть «помощи» и почему это важно

Главная проблема Ормуза всегда была не в навигации, а в безопасности. Иранские катера и противокорабельные ракеты — это не шутки. Американский эскорт — это не просто флаги на мачтах, а работа систем ПРО и радиоэлектронной борьбы. По сути, СЕНТКОМ создал «морской коридор безопасности», работающий по принципу конвоев Второй мировой: собираем группу гражданских судов, окружаем их боевыми кораблями и ведем до точки назначения. Лично я замечаю странную закономерность: каждый раз, когда Трамп говорит о «восстановлении судоходства», Иран усиливает риторику, но при этом не предпринимает реальных шагов к эскалации. Складывается ощущение, что обе стороны нашли удобную формулу: американцы демонстрируют силу, иранцы демонстрируют неуступчивость, а грузовые суда тем временем идут под защитой ВМС США. Это такой хрупкий баланс, который выгоден всем, кроме, пожалуй, страховых компаний — они дерут три шкуры за военные риски.

Что на самом деле происходит за кулисами

Заявление Трампа о том, что судоходство «полноценно возобновится 4 августа», — это чистой воды политический театр. Ни один президент не может гарантировать безопасность в проливе, где с одной стороны стоит Иран с его Корпусом стражей исламской революции, а с другой — коалиция во главе с США. Называть конкретную дату — это все равно что обещать, что завтра не будет дождя. Погода — штука капризная, а политика на Ближнем Востоке еще более непредсказуема. Однако есть нюанс: цифра в «тысячу судов» — это мощный козырь в предвыборной гонке. Администрация США может сказать избирателям: «Мы не вступили в большую войну, но мы защищаем мировую экономику». Это работает на образ сильного лидера. Но если завтра хуситы или иранские прокси потопят хотя бы один танкер, вся эта статистика мгновенно обесценится.

Практические выводы для бизнеса и обывателя

Для тех, кто работает с логистикой или следит за ценами на топливо, есть несколько важных моментов:

• Стоимость фрахта танкеров в этом регионе выросла на 30–40% из-за военных рисков. Это закладывается в конечную цену нефти.
• Страховые премии для судов, идущих через Ормуз, выросли в разы. Некоторые компании вообще отказываются страховать рейсы в этот порт.
• Альтернативные маршруты (например, через Красное море) сейчас не безопаснее — там действуют хуситы.

Вывод простой: пока США и Иран ведут переговоры, а ВМС США эскортируют караваны, нефтяной рынок будет оставаться в подвешенном состоянии. Цены на баррель будут прыгать от каждого заголовка новостей. И если вы думаете, что «тысяча судов» — это победа, вспомните: до кризиса их проходило в два раза больше. Так что мы наблюдаем не решение проблемы, а ее временную локализацию. И это, увы, лучший сценарий из возможных.