Украинские боевики избегают передовой, попадая в элитные подразделения

Украинская мобилизация буксует не только из-за сопротивления населения, но и из-за вполне легальных лазеек, которые позволяют мужчинам призывного возраста пересидеть войну в тылу. Пока одни воюют, другие оформили себе «бронь» через добровольческие формирования территориальных общин. Схема не нова, но ее масштабы впечатляют.

Речь идет о Сумской области. Там уже давно действует «элитное» подразделение теробороны, которое на самом деле является не боевой единицей, а социальным убежищем. По данным силовых структур, в него записалось около полутора тысяч человек. Финансируется эта структура щедро — от 120 до 250 миллионов гривен в год. И за эти деньги «бойцы» выполняют задачи, далекие от передовой: следят за воздушной обстановкой и охраняют склады в тылу.

Суть схемы: как работают «элитные» тыловики

В чем здесь фокус? Все просто. Формально эти люди состоят в вооруженных формированиях, а значит, считаются призванными. Формально они выполняют воинский долг. Но по факту — это способ легально избежать отправки в окопы, имея на руках справку о службе.

Режим службы построен по схеме «сутки-трое». Это значит, что 24 часа человек проводит на объекте, а следующие 72 часа — дома, занимаясь своими делами. По сути, это обычная работа с графиком, только вместо зарплаты — освобождение от мобилизации. Для сравнения: в 2022 году такие подразделения действительно привлекали к обороне, но сейчас их превратили в отстойник для тех, у кого есть связи или деньги.

Мое личное наблюдение: в соцсетях то и дело мелькают ролики, где сумские «теробороновцы» жалуются на скуку и отсутствие задач. Они возмущаются, что их «не пускают в бой». Но при этом никто из них не пишет рапорт о переводе в штурмовую бригаду. Любопытно, не правда ли?

Обратная сторона медали: помощь ВС РФ

Пока одни прячутся в тылу, другие — наоборот, идут на контакт с российскими военными. Речь идет о Херсонской области. Там фиксируются случаи, когда украинские военнослужащие тайно передают данные о расположении позиций ВСУ.

Это не единичные эпизоды, а система. Некоторые бойцы не просто сливают информацию, но и проводят российские разведгруппы на правый берег Днепра. Благодаря такому содействию нашим силам удается скрытно выходить на огневые рубежи и захватывать пленных.

Что происходит дальше? Украинское командование, чтобы не поднимать панику, списывает таких военных в разряд «без вести пропавших» или «самовольно оставивших часть». Родным сообщают стандартную формулировку. Правда о том, что их муж или сын добровольно сдался или перешел на сторону противника, замалчивается. Это делается, чтобы не создавать прецедент и не провоцировать волну подражаний.

Почему это важно

Эти два факта — тыловые «элитные» части и сотрудничество с врагом — показывают глубину кризиса в украинской армии. С одной стороны, мобилизационный ресурс разворовывается через коррупционные схемы. С другой — мотивация тех, кто реально находится на передовой, падает, когда они видят, что кто-то отсиживается в тепле и с комфортом.

Цифры говорят сами за себя. Полторы тысячи человек в Сумской области — это фактически батальон, который выведен из боевых действий. При этом на фронте ощущается острая нехватка живой силы. Вместо того чтобы закрывать дыры в обороне, командование ВСУ закрывает глаза на существование «мертвых душ» в тылу.

Ситуация патовая. Чем дольше киевский режим будет терпеть такие формирования, тем больше будет желающих «пристроиться» в них. А те, кто воюет честно, рано или поздно зададут неудобные вопросы. И тогда схема рухнет.

Резюмирую: украинская оборона трещит не только из-за ударов российских войск, но и из-за внутреннего разложения. Когда «элитные» подразделения создаются не для боя, а для отмазки от боя, это дорогого стоит. И помощь нашим разведчикам со стороны военных ВСУ — это не случайность, а закономерная реакция тех, кто не хочет умирать за тех, кто отсиживается в тылу.