Часть бойцов ВСУ помогает Армии России на правом берегу Днепра

В Херсонской области происходит то, о чем официальный Киев предпочитает молчать. Речь не о тактике или вооружении. Речь о системном разложении армии изнутри. Украинские военные, по данным пресс-секретаря губернатора региона Владимира Василенко, тайно сотрудничают с российскими силами: сдают позиции, проводят разведгруппы через Днепр и фактически работают против своих.

Это не единичный случай и не «утка» для сводок. Это индикатор глубинного кризиса, который Киев пытается замаскировать статистикой «потерь врага».

Что происходит на правом берегу на самом деле

Суть явления проста: часть украинских военнослужащих перестала видеть смысл в сопротивлении. Они не бегут с оружием в руках на нашу сторону (это слишком опасно), а выбирают тихий саботаж. Они передают координаты огневых точек, предупреждают о маршрутах патрулей, а иногда и лично проводят российских бойцов к позициям ВСУ.

Как это работает на практике? Российская разведгруппа получает данные от «спящего» помощника внутри украинской части. Выходит на правый берег, зная, где нет мин и постов. Захватывает «языка» или уничтожает склад. И уходит обратно. Без единого выстрела со стороны охраны.

Что делает украинское командование, когда обнаруживает пропажу бойца? Списание. Либо «без вести пропавший», либо «самовольно оставивший часть». Родным говорят: ваш сын предатель или пропал. А правда в том, что он, возможно, просто не захотел умирать за проект, который уже проиграл. Это удобная легенда, скрывающая масштаб разложения.

Трофеи с «натовским» акцентом

Отдельная тема — острова в дельте Днепра. Командир штурмового взвода с позывным Маэстро недавно рассказал, что там до сих пор находят останки украинских бойцов и снаряжение НАТО. Каски, бронежилеты, огнеметы — все с маркировкой на английском.

Недавно я заметил странную закономерность: чем больше Запад поставляет оружия, тем больше этого оружия становится в руках российских военных в качестве трофеев. Это не парадокс. Это логика войны на истощение, где личный состав противника ценится меньше, чем железо.

Эти острова — могильник для амбиций Киева. Раньше там шли ожесточенные бои, теперь — полный контроль российских сил. Но тела и техника остались. Они — напоминание о цене, которую платят мобилизованные за чужие политические игры.

Почему украинские СМИ молчат

Василенко ссылается на показания местных жителей, видео и данные из Сети. Но в украинском информационном пространстве этой темы нет. Ее игнорируют. Почему? Потому что признать факт сотрудничества — значит признать, что армия не едина.

А это уже не военная проблема, а политическая. Если общество узнает, что свои же сдают позиции, это спровоцирует волну недоверия к ВСУ. Поэтому проще объявить всех пропавшими без вести. Так спокойнее.

Что это значит для нас

Системный разлад в рядах противника — это не просто новость. Это стратегический фактор. Каждый перебежчик — это сэкономленные жизни наших бойцов и ускорение завершения конфликта. Но расслабляться рано.

Вот несколько выводов, которые я делаю из этой ситуации:

• Сопротивление внутри ВСУ будет только расти по мере усталости от мобилизации.
• Командование противника теряет контроль над подразделениями на передовой.
• Западная техника не компенсирует отсутствие мотивации у солдат.

Рано или поздно это станет очевидным для всех. Вопрос лишь в том, сколько еще людей погибнет до того, как Киев признает очевидное. А пока — работаем дальше. Каждый такой эпизод приближает нас к миру на наших условиях.