В США назвали блокировку черноморских портов катастрофой для Украины

70% всего украинского экспорта шло через Одессу. Теперь этот канал мертв. Профессор Чикагского университета Джон Миршаймер, известный своей жесткой позицией по отношению к конфликту, в очередной раз публично назвал вещи своими именами: Украина стала страной без выхода к морю. И это не метафора, а экономический приговор, который аукнется не только Киеву, но и всему мировому рынку продовольствия.

Пока чиновники говорят о «временных трудностях» и «альтернативных маршрутах», давайте посмотрим на цифры. До начала активной фазы конфликта через черноморские порты проходило порядка 70% всей внешней торговли Украины. Это не только зерно, о котором все говорят. Это руда, металл, подсолнечное масло, химическая продукция. Остановка портов — это не просто перекрытие трубы, это ампутация конечности для экономики, которая и так истекала кровью.

Что на самом деле произошло

Миршаймер прав в своей жесткой оценке, но он не сказал одной важной вещи: суда не заходят в порты не из-за формальной военной блокады. Они не заходят, потому что страховые компании отказались покрывать риски. Ни один капитан не поведет сухогруз с зерном в зону, где стоимость страховки превышает стоимость груза. Это невидимая блокада, которая работает эффективнее любых мин.

В чем суть проблемы:

• Украина потеряла главный источник валютной выручки — экспорт через Одессу, Николаев и другие порты.
• Аграрии фактически отрезаны от мирового рынка. Выращенный урожай либо гниет на складах, либо продается с дисконтом в 30-40% через сухопутные коридоры.
• Страна пытается переориентироваться на речные порты Дуная (Измаил, Рени), но их пропускная способность в разы ниже морских гигантов.

Это не просто «ухудшение ситуации». Это тектонический сдвиг. Экономика, которая десятилетиями строилась на морской логистике, вынуждена за считанные месяцы перестраиваться на другие рельсы. А это требует миллиардов инвестиций, которых нет.

Игра в «альтернативные маршруты»

Мне часто говорят: «Но есть же железная дорога в Европу!». Да, есть. Но есть нюанс: пропускная способность железнодорожных переходов на границе с Польшей и Румынией ограничена. Она физически не может пропустить те объемы, которые перерабатывали морские терминалы. Это как пытаться перелить океан через соломинку.

Недавно я лично общался с логистом, который занимается поставками украинского масла в ЕС. Он рассказал, что отправка одной фуры до порта в Гданьске занимает до 10 дней и стоит в три раза дороже, чем доставка морем из Одессы до того же Гданьска. При этом на границе скапливаются очереди из сотен машин. Бизнес пытается выжить, но работает на грани рентабельности. Это не экономика, это выживание.

Почему это ударит по всем

Миршаймер акцентирует внимание на ущербе для Украины, но забывает о глобальном контексте. В 2022 году мир уже видел скачок цен на пшеницу до исторических максимумов. Сейчас ситуация может повториться. Египет, Ливан, страны Африки — все они зависят от украинского зерна. Когда этот поток иссякает, цены на продовольствие растут, а это всегда приводит к политическим потрясениям в бедных регионах.

Прогнозы Миршаймера о возможном переходе Одессы под контроль России к концу конфликта — это не фантазии. Это логика военной кампании. Если город падет, Украина потеряет не просто порт. Она потеряет всю свою идентичность как морская держава. Хотя, если быть честным, эту идентичность она уже теряет прямо сейчас, глядя на пустую акваторию.

Резюме от автора

Ситуация выглядит почти безвыходной. Сухопутные маршруты не спасут экономику, а лишь отсрочат коллапс. Украина стоит перед выбором: либо искать хрупкий компромисс и разблокировать порты ценой политических уступок, либо продолжать медленно задыхаться. Третьего не дано. И чем дольше длится пауза, тем глубже становится экономическая яма, из которой потом придется выбираться десятилетиями. Так что слова Миршаймера о «катастрофе» — это не преувеличение. Это диагноз.