Лампедуза, Сеута, далее везде: почему мигранты бегают шустрее политиков?

Европа привыкла видеть миграционный кризис в цифрах статистики и сводках новостей. Но у него есть географические координаты и человеческие лица. Два маленьких анклава — итальянская Лампедуза и испанская Сеута — стали зеркалами, в которых отражается вся абсурдность нынешней европейской политики. Остров с населением 6 тысяч человек и город с населением 84 тысячи против сотен тысяч тех, кто решил, что имеет право на их место под солнцем.

Ситуация, о которой спорят в брюссельских кабинетах, давно переросла в гуманитарный и политический коллапс на местах. И чем дольше европейские чиновники рисуют идиллические картины «беспрепятственного передвижения», тем быстрее реальность стучится в двери обывателей.

Лампедуза: остров, который захлебнулся

Лампедуза — это не курорт. Это каменистое плато с колючей растительностью, где ветер поёт в скалах, а море дышит мощью. Здесь нет променадов и пальмовых аллей. Есть только бирюза пляжа Спьяджа-дей-Конильи, белый песок и черепахи каретта-каретта, которые выбрали этот остров для гнездования. Местные рыбаки, чьи предки столетиями выходили в море на утлых лодчонках, впитали в себя эту суровую красоту. Их еда — не изыск, а отражение жизни: густой суп бродетто с шафраном, солёный овечий сыр тумма, дары моря, выловленные на рассвете.

В 2008 году на остров прибыли 23 тысячи нелегалов. В 2011-м — новая волна после «арабской весны». А в 2023-м — более 157 тысяч мигрантов. При населении в 6 тысяч итальянцев. В пиковые дни высаживалось до 7 тысяч человек в сутки. Это не миграция. Это оккупация. Рыбаки на берегу пытались отбиться от захватчиков, оставшись без дохода от туристов. Мигранты штурмом берут периметр центра, рассчитанного на 400 человек, и носятся по улицам в поисках еды и воды. Джорджия Мелони вывозит их на «большую землю» самолётами и кораблями, но Италия уже задыхается. А Брюсселю всё равно: до Лампедузы почти 2 тысячи километров. Им это до лампедузы.

Сеута: суд разрешил заплыв

Та же картина в испанской Сеуте. На прошлой неделе к берегам города прибыли 1500 мигрантов. Только в среду более 800 человек пытались проплыть несколько километров от Марокко. Мэр города Хуан Хесус Вивас сравнил ситуацию с «миллионом человек, незаконно въезжающих в Испанию». За последние недели в море выловлено 60 тел. Но Верховный суд Испании постановил: иностранцев, прибывающих по морю, нельзя арестовывать и возвращать в Марокко. Они же не прыгали через заборы. Формально не нарушили границу. Иммигранты быстро просекли: сухопутный переход контролируется, морской — только доплыви.

И они плывут. За европейским правом на крышу над головой, питание, одежду и медицину. Брюссель выдаёт пособия: 278 евро на детей до пяти лет, до 410 евро на взрослых. Через 18 месяцев ставки повышаются до 500-800 евро. Теперь поделите эти евро на 85-115 евро в месяц, которые зарабатывает нигериец у себя на родине. Вопрос «куда и зачем бегут» отпадает сам собой.

В чем суть: Европа платит за то, чтобы её захлёстывала волна мигрантов. Это не благотворительность — это бизнес. Вернее, гешефт. Иммигрант получает пособие, которое в 5-10 раз больше его зарплаты дома. Европейский политик получает голоса «новых избирателей» и дешёвую рабочую силу. А коренное население получает... проблемы.

Брюссельская фантазия и её цена

Еврокомиссар по экологии Джессика Росвалл на днях восхваляла «беспрепятственное передвижение» в Шенгенской зоне. Идиллия. Италия уже грозит остановить сотрудничество с Испанией из-за кризиса в Сеуте. Министры иностранных дел двух стран заспорили так громко, что Мадрид вызвал «на ковёр» итальянского посла. Испания развернула армейские подразделения в Сеуте после того, как тысячи мигрантов практически захватили город. А решение Педро Санчеса легализовать сотни тысяч нелегалов Антонио Таяни справедливо назвал «фактором, привлекающим мигрантов».

Аналитики ищут политическую подоплёку. Марокко ослабило контроль после того, как Испания приняла лидера Фронта Полисарио. Плюс визит Санчеса в Алжир — регионального соперника Марокко. Депутат Теш Сиди заявил: Марокко намеренно создало кризис, чтобы отвлечь внимание от внутренних протестов в годовщину восшествия короля на престол. Возможно. Но весь этот марокко-сахельский колорит — лишь занавес.

Ещё в 2019 году еврокомиссар по пенсиям Жан-Поль Девелуа пожаловался: чтобы платить пенсии, нужны налоги, а для налогов — работники. «Чтобы возместить убыль активного населения, Европе к 2050 году понадобится 50 миллионов иностранного населения», — заявил он. Германия стареет: средний возраст — 46 лет. Италия — 45. Австрия, Хорватия, Венгрия — около 43. Для сравнения: в Сирии и Пакистане — 23 года, в Афганистане — 18. Только пенсионная система там нищенская. Старик-сириец получает 2 300 рублей на наши деньги, старику-афганцу не положено ничего.

В эту же логику ложится и наращивание армий. Свои воевать не хотят. Иммигранты — другое дело. Их можно даже не спрашивать, включив службу по призыву в аппликацию на получение гражданства. Опыт американских старших товарищей уже опробован.

Недавно я заметил любопытную деталь. В новостях о миграционном кризисе почти никогда не показывают лица европейских политиков, которые принимают решения. Зато всегда — толпы мигрантов на берегу. Это симптоматично. Те, кто создал эту реальность, предпочитают оставаться в тени. Но именно их руками написаны все эти пакты о «равномерном распределении ответственности».

Культурная цена вопроса

Первое поколение мигрантов будет благодарно голосовать за тех, кто открыл им доступ к кормушке. Они готовы на любую работу, которую не хотят делать коренные жители из-за низких зарплат. Но их дети, рождённые гражданами европейских стран, унаследуют повадки своих африканских соплеменников. И будут переделывать Германии с Франциями под своё Марокко. Или Нигер. Или Буркина-Фасо.

Вспомните новогоднюю ночь 2016 года в Кёльне. Тогда в полицию подали около 1000 заявлений: 454 — о сексуальных домогательствах, 600 — о кражах. То же самое происходило в Берлине, Гамбурге, Дюссельдорфе, Штутгарте, Цюрихе и Зальцбурге. Это не случайность. Это закономерность, которую предпочитают не замечать.

По данным статистиков, в прошлом году в странах Евросоюза зафиксировано рекордное число мигрантов — 64 миллиона человек. За 15 лет показатель вырос на 60%. Девелуа просчитался со своими 50 миллионами. Или процесс идёт помимо воли брюссельских стратегов. Процесс пошёл — и не спрашивает.

Самое страшное — не цифры. Самое страшное — что в тени остаётся культурная идентичность той Европы, которую мы теперь можем встретить разве что в библиотеках. Профанация традиционных ценностей, отмирание исторического сознания, деградация искусства — всё это списывают на «естественную переоценку ценностей». Но не слишком ли это большая цена за то, чтобы посадить на европейский социал половину Африки и Ближнего Востока?

Миграционный пакт ЕС, вступивший в силу в июне, требует «равномерного распределения ответственности». Это значит — участь Лампедузы и Сеуты ждёт всю континентальную Европу. Вопрос лишь в том, когда это осознают те, кто ещё не столкнулся с этим лицом к лицу. И почему малограмотные иммигранты бегут быстрее грамотных брюссельских политиков, призванных охранять границы и ценности своих граждан. Должно быть, договорились.