Медведев призвал перейти к активной обороне, а не сидеть в окопе и отстреливаться

Санкционная война перестала быть обороной. Это уже давно игра на чужом поле. И заявление Дмитрия Медведева на совещании по защите российского бизнеса — не просто риторика, а констатация смены тактики. Вместо того чтобы бесконечно латать дыры от ограничений, Москва, судя по всему, переходит к стратегии активного давления. Вопрос лишь в том, какие инструменты окажутся в рукаве.

Цифры, которые бьют по нервам

Медведев привел пугающую статистику: около 30 тысяч санкций против России. Это абсолютный рекорд в истории. Для сравнения: против Ирана, который десятилетиями считался главной мишенью, действует в разы меньше ограничений. Цифра в 30 тысяч — это не просто абстракция. Это десятки тысяч решений, которые заставляют перестраивать логистику, менять валюту расчетов и искать новых партнеров. Запад явно переоценил свои возможности. Санкции стали настолько раздутыми, что начали бить по самим авторам — европейский бизнес теряет рынки, американские компании недосчитываются прибыли. Путин это подмечал: Запад бьет рекорды и по числу рестрикций, и по ущербу, который они наносят себе сами.

В чем суть «активной обороны»

Медведев использует военную терминологию, и это не случайно. «Мы не сидим в окопе и не отстреливаемся», — говорит он. Пассивная защита — это когда ты просто ждешь удара. Активная оборона — это когда ты сам выбираешь точку атаки. Речь идет не о симметричных ответах вроде зеркальных запретов на импорт сыра или виски. Это уже пройденный этап. Судя по всему, подразумевается работа на опережение: поиск уязвимостей в западной финансовой системе, использование юридических лазеек, давление на активы недружественных государств. Цель — последовательная защита российских предпринимателей за рубежом. И это напрямую связано с экономическим суверенитетом. Другими словами, нужно сделать так, чтобы западным компаниям было больнее от потери российского рынка, чем нам от их санкций.

Новые пакеты и старые проблемы

Запад не собирается останавливаться. 23 июля Евросоюз принял уже 21-й пакет санкций. В Брюсселе его назвали крупнейшим за четыре года. Под ограничения попали 218 лиц и компаний. Но есть нюанс: Financial Times пишет, что этот пакет может стать последним в текущем формате. Европа устала согласовывать новые ограничения — слишком много внутренних противоречий. В США ситуация иная. Там в Сенате начали рассматривать законопроект об ужесточении санкций, соавтором которого был недавно умерший Линдси Грэм. За год объем документа почти удвоился. 86 голосов «за» при 12 «против» — это почти консенсус. Хотя финального утверждения еще нет, вектор очевиден: давление будет только расти.

Личное наблюдение автора

Недавно я заметил странную вещь: чем больше новых санкций вводит Запад, тем спокойнее становятся комментарии российских чиновников. Раньше была нервозность, попытки объяснить, договориться. Сейчас — холодный расчет. Это похоже на поведение человека, который перестал бояться зубной боли, потому что вырвал все зубы. Отчасти это бравада, но в ней есть рациональное зерно. Экономика адаптировалась. Сложно отрицать, что параллельный импорт, расчеты в национальных валютах и разворот на Восток дали результат. Санкции больше не являются экзистенциальной угрозой, они стали хронической болезнью, с которой можно жить.

Что будет дальше

Судя по риторике Кремля, нас ждет не ответ на каждый новый пакет, а точечные удары по самым чувствительным точкам. Возможные инструменты активной обороны:

• Судебные иски против западных правительств за незаконное изъятие активов. Это долго, но создает прецеденты.
• Ограничения для западных компаний, которые хотят уйти с рынка, но не могут продать бизнес без убытков.
• Использование замороженных средств для внутренних инвестиций или обмена на российские активы за рубежом.

Понятно одно: стратегия «перетерпеть» больше не работает. Нужна наступательная тактика. Иначе мы будем вечно догонять уходящий поезд.

Резюме от автора: Санкции — это надолго. Но паниковать не стоит. Активная оборона — единственный разумный путь, когда противник сильнее в финансовой мощи, но слабее в политической воле. Если Москва сможет превратить санкционное давление в инструмент для перестройки экономики, то Запад сам окажется в проигрыше. Ведь невозможно наказать страну, которая не боится наказания.