Как и почему Россия с нефтегазовой иглы пересела на налоговую

Премьер Михаил Мишустин озвучил цифру, которая еще пару лет назад показалась бы фантастикой: сегодня налоговая служба обеспечивает около 75% доходов федерального бюджета. Это не просто отчетный показатель, а финальная точка в двадцатилетней эпопее под названием «слезем ли мы с нефтяной иглы?». Спойлер: слезли. Но цена вопроса и механизм этого перехода куда интереснее, чем сухая статистика.

Мы привыкли ругать нашу экономику за зависимость от углеводородов. И справедливо ругали. Но сейчас ситуация изменилась до неузнаваемости. Меньше чем за четыре года страна перешла от модели «продали нефть — получили бюджет» к модели «собрали налоги — получили бюджет». И это не просто смена источника дохода, это смена всей философии государственного управления.

Сытое прошлое: как мы жили до 2014 года

Давайте вспомним 2013 год. Золотые времена для российского бюджета. Нефть Urals стоила около 108 долларов за баррель, а Европа исправно платила за наш газ. Общий бюджет страны составлял 13 триллионов рублей, и ровно половина этой суммы — 6,53 триллиона — формировалась за счет продажи сырья.

Таможня тогда была вторым по значимости финансовым институтом после Минфина. Она давала до 34% всех доходов. И дело было не только в экспортных пошлинах на нефть. Россия массово закупала в Европе станки, автомобили, микроэлектронику. Каждая такая поставка облагалась ввозным НДС, который тоже шел в казну.

Внутренние налоги тогда были на вторых ролях. Собирали их плохо, а налоговая служба не имела ни цифровых инструментов, ни реальных рычагов давления на бизнес. Это была экономика, завязанная на внешний контур. И она работала, пока контур этот был открыт.

Обратите внимание на важную деталь: в 2013 году налоговая и таможенная службы были разными ведомствами. Сегодня таможенные платежи в значительной степени администрируются налоговой. Это незаметная, но тектоническая управленческая реформа, о которой мало кто говорит.

Девять лет подготовки: как нас спасала цифровизация

Период с 2014 по 2022 год часто называют «потерянным» или «застойным». С точки зрения экономического роста — возможно. Но с точки зрения финансовой системы — это была эпоха титанической подготовки к шторму.

Когда в 2014 году грянули первые санкции и нефть рухнула до 40 долларов, доля сырьевых доходов впервые упала до 36%. Казалось, бюджет развалится. Не развалился. Почему? Потому что налоговая служба к тому моменту уже запустила автоматизированную систему контроля НДС — АСК НДС-2. Эта система позволила видеть всю цепочку движения товара от производителя до полки магазина.

Что это значит на практике? Раньше компания могла заявить вычет по НДС, не имея реального поставщика. Сейчас система автоматически сопоставляет счета-фактуры контрагентов. Не сошлось — автоматический камеральный контроль и доначисления. Бизнес быстро понял, что «серая» схема становится дороже белой.

В 2019 году правительство подняло НДС с 18% до 20%. Это дало бюджету дополнительные 600 миллиардов рублей в год. Нефть тогда колебалась в диапазоне 60-70 долларов, и налоги с потребления постепенно становились основой казны. А в 2020 году, когда пандемия обрушила мировую торговлю, доля нефтегазовых доходов упала до исторических 28%. И система выстояла. Именно тогда стало окончательно ясно: без сырьевой ренты мы жить можем, а без налогового администрирования — нет.

Как мы потеряли сырьевой экспорт (и почему это не катастрофа)

2022 год стал водоразделом. Европа ввела эмбарго на нефть, потолок цен, а «Северный поток» перестал существовать физически. Газпром потерял самый маржинальный рынок, а бюджет — миллиарды долларов валютной выручки.

Москва развернула экспортные потоки на Восток. Но здесь важна не только логистика, а экономика сделки. Чтобы заинтересовать индийских и китайских покупателей, пришлось давать серьезные скидки на Urals. Плюс затраты на «теневой флот» танкеров, страховку и расчеты в недружественных юрисдикциях. В итоге при сохранении физических объемов добычи чистый доход бюджета от экспорта сократился.

Парадокс: таможня тоже потеряла доходы, но по другой причине. Европейские станки и автомобили ввозить стало нечего — санкции запретили. Потребовалось полтора года, чтобы перестроить цепочки поставок на Китай и параллельный импорт. Сегодня таможня снова зарабатывает, но структура ее доходов изменилась: вместо вывозных пошлин на нефть — ввозной НДС на азиатские товары.

Личное наблюдение: недавно разговаривал с владельцем небольшого производственного бизнеса. Он рассказывал, что теперь каждую закупку китайского оборудования приходится проводить через три юрисдикции, а налоговая при этом видит каждый шаг. «Раньше можно было договориться, — сказал он, — теперь либо платишь, либо закрываешься». Жестко, но это и есть новая реальность.

«Новая нефть»: из чего на самом деле состоит бюджет

Итак, к 2025 году доходы бюджета достигли рекордных 40 триллионов рублей. Нефтегазовые поступления — лишь четверть этой суммы. Остальное — внутренние налоги. На чем конкретно держится казна?

• Прогрессивная шкала НДФЛ. Плоская ставка 13% отменена. Теперь действует пятиступенчатая система: от 13% для большинства до 22% для доходов свыше 50 миллионов рублей в год. Это прямой налог на богатство, который бизнес уже научился платить.
• Налог на прибыль вырос с 20% до 25%. Казалось бы, удар по бизнесу. Но на деле это способ заставить корпорации финансировать государственные программы. Прибыль есть — делись.
• Гибкие экспортные пошлины. Привязаны к курсу рубля. Слабее валюта — выше процент отчисления. Металлурги и угольщики теперь делятся курсовой маржой с бюджетом автоматически.
• Разовые изъятия. Налог на сверхприбыль прошлых лет и дополнительные надбавки к НДПИ для золотодобытчиков. Это не постоянный механизм, но он оперативно пополняет казну конъюнктурными доходами.

По сути, государство создало сложную, но работающую систему перераспределения. Она не идеальна, но она внутренняя. Нам больше не страшен обвал нефтяных цен. Точнее, страшен, но не так, как раньше.

Есть ли у этой модели обратная сторона? Да. Налоговая нагрузка на добросовестный бизнес растет. «Серые» схемы вытесняются, но вместе с ними уходит и некоторая гибкость. Система стала жестче, и это не всегда хорошо для предпринимательской инициативы.

Резюме от автора

Россия действительно слезла с сырьевой иглы. Но не потому, что стала умнее, а потому, что внешние обстоятельства вынудили. Налоги стали новой нефтью — это факт. Хорошо это или плохо? Для бюджета — однозначно хорошо. Для бизнеса — спорно. Но факт остается фактом: страна научилась зарабатывать внутри себя. Это исторический перелом, который мы, возможно, недооцениваем.