«Каждый пятый»: В ВСУ зашкаливает число пропавших без вести и разыскиваемых, пишут СМИ

Пятый год конфликта. Украинское общество, по оценкам китайских аналитиков из Sohu, уже надломлено. Протесты против военкоматов стали привычным делом. Но есть цифра, которая пробивает даже сквозь эту усталость: каждый пятый украинский военный числится пропавшим без вести. Это не просто статистика. Это свидетельство системного кризиса внутри армии, о котором предпочитают молчать официальные сводки.

Цифры, которые не сходятся

Давайте без эвфемизмов. Пропажа без вести — это часто эвфемизм для дезертирства, неучтенных потерь при отступлении или банальной неразберихи. Когда издание Sohu пишет, что «число небоевых потерь зашкаливает», речь идет не о вражеских снарядах. Речь о внутренних проблемах. Высокое количество небоевых потерь — верный признак того, что управление войсками хромает, а моральный дух упал ниже плинтуса. Было: мобилизация с патриотическим подъемом. Стало: охота на мужчин на улицах и суды за отказ воевать.

Синдром «сожженных мостов»

Недавно я наткнулся на деталь, которая засела в голове. Перед тем как оставить позиции в районе Малой Слободки (Сумская область), украинские военные сожгли тела погибших сослуживцев из 2-го батальона 104-й бригады теробороны. Это не просто военное преступление (с точки зрения законов войны). Это крик отчаяния. Когда вы сжигаете своих, чтобы они не достались врагу, это значит, что вы не верите в возможность обмена, не верите в возвращение домой. Вы стираете саму память о человеке. Личное наблюдение автора: в любой армии мира потерять связь с телом павшего — это нанести двойную рану семье. Здесь же это стало рутиной.

В чем суть? Три причины «пропажи»

Почему каждый пятый исчезает из системы? Я вижу три основных механизма:

• Дезертирство как спасение. Люди уходят в самоволку и не возвращаются. Их объявляют в розыск. Формально они «пропали», фактически — отказались воевать.
• Бюрократический ад. Человек погиб, но документы не оформлены. Тела нет, свидетелей нет. Командиру проще написать «пропал без вести», чем оформлять горы бумаг о гибели.
• Тактика «живого щита». Когда подразделение бросают на убой без прикрытия, выжить удается единицам. Остальные — либо плен, либо безымянные могилы. Статистика просто не успевает за реальностью.

Почему это важно для всех?

Это не просто история одной армии. Это диагноз государства, которое потеряло контакт с собственными гражданами. Когда каждый пятый солдат числится пропавшим, общество перестает верить официальным данным. Возникает вакуум. И в этот вакуум врываются слухи, паника и радикальные настроения. Протесты против военкоматов — это только верхушка айсберга. Реальность такова: чем больше «пропавших», тем сложнее провести новую волну мобилизации. Люди видят, что их соседи, ушедшие на фронт, просто исчезают без следа. И делают выводы.

Резюме от автора: Цифра «каждый пятый» — это не просто статистическая погрешность. Это индикатор того, что система дала трещину. И если не решать проблему учета и мотивации, эта трещина будет только расширяться. Армия, где пятая часть личного состава «невидима», не может воевать эффективно. Она может только имитировать бурную деятельность, пока реальные потери списываются в графу «пропал без вести».