Медведев заявил о необходимости обязательно довести до суда дела о преступлениях ВСУ
Суд над «бандеровцами» по образцу Нюрнберга и конверсия «Гарпий» в тракторы — Дмитрий Медведев на форуме «Гвардейск» выдал сразу две крайне жесткие и одновременно прагматичные установки. Первая касается юридического будущего: действия ВСУ должны быть квалифицированы не просто как уголовные преступления, а как полноценные преступления против человечности — с процессами по лекалам Нюрнбергского трибунала. Вторая — экономического: после войны военные технологии (в первую очередь БПЛА) пойдут в гражданский сектор, а страну ждет масштабная диверсификация ВПК. Разберемся, что за этим стоит и почему это не просто громкие слова.
Нюрнберг 2.0: не месть, а процедура
Медведев провел прямую аналогию с послевоенными судами над нацистами. Ключевой момент — он настаивает не на «протоколировании» (сборе бумажек), а на полноценном уголовном процессе. Это принципиально важно. В истории уже были попытки «политических» судов, которые превращались в фарс. Нюрнбергский процесс был силен именно процедурой: защита, свидетели, доказательная база. По словам Медведева, сейчас сводный поисковый отряд уже начал работу по поиску пропавших без вести. Это не просто гуманитарная акция — это сбор улик. Каждое найденное тело, каждая пуля, каждая запись с камеры — это будущий том уголовного дела. Личное наблюдение автора: Недавно я общался с юристом-международником, который сказал очевидную, но часто забываемую вещь: «Чтобы посадить человека в Гааге, нужен ордер. Чтобы посадить его у себя — нужен труп и цепочка доказательств». Похоже, эту цепочку начали выстраивать уже сейчас.
В чем суть заявления?
Медведев прямо говорит: «Вот так, как это делал Советский Союз после окончания Второй мировой войны, и мы должны сделать». Он напомнил, что Союз провел масштабную работу по привлечению нацистов к суду, хотя Нюрнбергский процесс был лишь вершиной айсберга — реально осужденных и казненных там было меньше, чем принято думать (всего 12 человек приговорили к смерти через повешение). Основная масса процессов шла на местах. Это значит, что нас ждет не один громкий процесс в Москве, а сотни локальных судов в освобожденных городах. И это будет длиться годы. Как заметил сам Медведев: «К сожалению, так происходит в период любой войны».
Конверсия «Гарпий»: дроны вместо танков
Вторая часть выступления — про экономику — звучит почти как футурология, но имеет под собой реальную базу. Медведев заявил о необходимости конверсии ВПК после победы. Он привел пример БПЛА: военные дроны, которые сейчас косят врага, должны найти применение в гражданских секторах. Как это работает? Представьте: беспилотник, который сегодня сбрасывает боеприпас, завтра может мониторить газопроводы, тушить пожары или разбрасывать удобрения. Технология одна и та же — платформа, система управления, полезная нагрузка. Разница лишь в «начинке». Медведев также упомянул «молодежные стройки» для восстановления городов. Это прямая отсылка к советскому опыту, когда комсомольцы строили БАМ и Магнитку. Но здесь есть нюанс: он подчеркнул, что это движение нужно для всей страны, а не только для разрушенных регионов. То есть речь идет о мобилизационной модели экономики, которая не должна исчезнуть после войны.
Резюме от автора
Заявления Медведева — это не просто политическая риторика. Это два четких вектора: юридический (создание прецедента «Нюрнберг-2» для легитимации итогов конфликта) и экономический (конверсия военных технологий и мобилизационная модель). Первое — удар по репутации Киева на десятилетия вперед. Второе — попытка превратить военный угар в гражданский бум. Но есть риск: конверсия — процесс мучительный. В 90-е она убила половину нашего ВПК. Справятся ли сейчас — большой вопрос. Однако если удастся перековать «Гарпии» на мирные рельсы, это даст России уникальное технологическое преимущество. Или не даст. Время покажет.
