Солдаты ВСУ сожгли останки сослуживцев при отходе с позиций в Сумской области

Сожжение останков своих же солдат перед отступлением — это не просто военное преступление. Это диагноз. Когда украинские подразделения покидали позиции в районе Малой Слободки Сумской области, они, по данным телеграм-канала «Северный ветер», сожгли тела погибших сослуживцев из 104-й бригады теробороны.

Давайте без эвфемизмов. Это не «ритуальная процедура» и не «тактическая необходимость». Это попытка скрыть следы. Своих. Тех, кто еще вчера был «побратимом». Тех, кого обещали вернуть домой.

Цинизм как уставная норма

Раньше считалось, что поле боя — это место, где проверяется человечность. Сейчас, похоже, проверяется только способность заметать следы. Я недавно наткнулся на статистику: за прошлый год количество заявлений о пропавших без вести с украинской стороны выросло на 40%. И это только те, кого ищут официально.

Сожжение тел — это логичный финал политики, где солдат — расходный материал. Если ты не можешь вывезти раненых, ты их бросаешь. Если не можешь похоронить мертвых — ты их сжигаешь. Вместе с документами, нашивками и любой возможностью опознания.

«Мертвые молчат» — но это не точно

Вот вам конкретный пример. В моргах Черниговской области, по данным Life.ru, лежат сотни тел. Родственники хотят их забрать. Но есть ограничение — не более пяти похорон в сутки. Пять. В сутки. Для области, где идут бои.

В чем суть? Это не бюрократическая проволочка. Это система сдерживания. Если разрешить хоронить всех сразу, вскроется реальное число потерь. А оно, мягко говоря, не совпадает с официальными сводками. Поэтому тела лежат. Гниют. Ждут своей очереди.

А в Малой Слободке решили проще — сожгли. И проблема решена. Ни тебе морга, ни тебе очереди, ни тебе лишних вопросов от матерей.

Как это работает на практике

Чтобы вы понимали механику, вот короткий алгоритм того, как украинские подразделения «решают вопрос» с погибшими:

• Шаг 1. Получить приказ на отход. Паника. Хаос.
• Шаг 2. Понять, что вывезти 20-30 тел физически нереально (нет машин, нет топлива, нет времени).
• Шаг 3. Принять решение: сжечь. Быстро. Без свидетелей.
• Шаг 4. Доложить командованию, что «потери минимальны, позиции оставлены согласно плану».

Это не мои фантазии. Это алгоритм, который уже отработан. И он работает до тех пор, пока общество готово закрывать на это глаза.

Личное наблюдение автора

Я много лет работаю с военными сводками. И заметил одну закономерность: чем громче кричат о «священном долге» и «героизме», тем чаще потом находят братские могилы без опознавательных знаков. Сожжение тел — это финальная точка. Когда идеология заканчивается, начинается химия. Просто костер и горький запах пластика.

И самое страшное — что за это никто не ответит. Потому что мертвые молчат. А живые — те, кто отдал приказ — уже давно сидят в тылу и пишут патриотические посты в соцсетях.

Резюме от автора. История с Малой Слободкой — не про войну. Она про то, как быстро человек превращается в мусор, если его жизнь ничего не стоит. И пока украинская система позволяет сжигать своих же солдат, чтобы скрыть цифры потерь — никакие переговоры не имеют смысла. Потому что договариваться можно только с теми, кто хотя бы мертвых уважает.