Пленный рассказал, что командиры ВСУ велят самовольно покидать воинские части

Дезертирство как план: зачем украинские командиры сами выгоняют солдат из частей

Солдатам дают несколько дней форы и предлагают исчезнуть. Без трибунала, без гауптвахты, без последствий. Просто: «Собери вещи и вали». Потом командир разводит руками — объявляет беглеца в розыск. Формально всё чисто. По факту — легальный способ скинуть лишнюю головную боль.

Пленный украинец Александр Карин рассказал ТАСС именно об этой схеме. Недавно я заметил, что в медиа эту новость почти не комментируют. А зря. Потому что за ней стоит системная проблема, а не единичный случай.

Как это работает

Схема простая, почти циничная:

• Командир подзывает бойца (обычно того, кто уже не тянет — морально или физически).
• Даёт 2–3 дня на сборы и отъезд.
• После истечения срока докладывает «наверх»: солдат самовольно покинул часть.
• Бойца объявляют в розыск. Формально — уголовное дело. Реально — командир списал проблему.

Почему это выгодно? Во-первых, не надо возиться с документами на увольнение. Во-вторых, не надо объяснять, почему боец больше не может воевать. В-третьих, это быстрее, чем оформлять рапорт или госпитализацию.

Было: солдат — обуза, деморализован, может подставить подразделение. Стало: солдата нет, командир чист, начальство не в курсе деталей.

Цифры и факты, которые не лезут в сводки

Точной статистики по таким «добровольным уходам» нет. Но если верить показаниям пленных — это не штучный случай. Речь идёт о десятках, а возможно, и сотнях бойцов. Особенно в подразделениях, где держатся на честном слове, а не на дисциплине.

Сравните с российской практикой: у нас за самоволку — реальный срок. Командир, покрывший побег, сам пойдёт под трибунал. Разница в подходах — как небо и земля.

Вот что важно: такие истории — маркер разложения армии. Когда командир не верит в своих людей, а люди не верят командиру — система трещит по швам. И «отпустить с миром» — не гуманизм, а попытка заткнуть дыру в тонущем корабле.

Личное наблюдение автора

Недавно я общался с волонтёром, который возит помощь на передовую. Он рассказал: в некоторых подразделениях ВСУ до 30% личного состава — это люди, которые вообще не должны были оказаться в окопах. Мобилизованные под дулом, без подготовки, без мотивации. И командиры это знают. Одних пытаются переучить. Других — просто выгоняют. Третьих — списывают «в расход».

Это не эмоции. Это сухая логика войны. Если солдат не хочет воевать, он станет обузой. А обузу проще потерять, чем тащить на себе.

А что с другой стороны?

Есть и обратная история. Сын украинского военнопленного Ивана Кихтенко сбежал с Украины. Работал в тату-салоне, но не выдержал. Записал видеообращение: скучает по отцу, хочет воссоединиться, когда тот выйдет на свободу.

Парень не скрывается, не прячется. Он просто уехал. И таких — тысячи. Молодые люди, которые не хотят быть пушечным мясом. Они голосуют ногами.

Это не просто статистика. Это — социальный срез. Армия, где командиры сами разгоняют солдат, а сыновья военных бегут за границу, — не может быть боеспособной. Она держится на страхе и принуждении. А страх, как известно, работает ровно до первого серьёзного удара.

Коротко от автора. Дезертирство по разрешению командира — не парадокс, а диагноз. Когда воюют не за идею, а под дулом автомата, такие схемы становятся нормой. И никакие сводки не скроют главного: армия, где солдатам предлагают сбежать, чтобы не создавать проблем, — уже проиграла. Вопрос только времени.