Путин и Пашинян обсудили важность референдума в Армении по ЕС

Армения оказалась в центре геополитической развилки. С одной стороны — Москва, которая требует определиться прямо сейчас. С другой — Брюссель, который пока только обещает. И вот 14 июля 2025 года президент России Владимир Путин и премьер-министр Армении Никол Пашинян провели телефонный разговор, который фактически стал моментом истины для Еревана.

Что именно произошло? Две версии одного разговора

Кремль и правительство Армении по-разному описали итоги беседы. И это — главный симптом проблемы.

Версия Москвы: Путин и Пашинян договорились, что референдум о вступлении в ЕС или пребывании в ЕАЭС нужно провести «в максимально короткие сроки». Жестко и без лишних слов.

Версия Еревана: Пашинян якобы подчеркнул, что голосование возможно только после официальной заявки Армении на вступление в Евросоюз. То есть — не сейчас, а когда Брюссель скажет «да».

Разница колоссальная. Москва хочет ясности немедленно. Ереван тянет время, надеясь на лучшее. Недавно я заметил, что такая тактика «зависания» между двумя блоками редко заканчивается хорошо. Обычно проигрывают обе стороны.

В чем суть? Армения между молотом и наковальней

Ситуация предельно проста, если отбросить дипломатические эвфемизмы. Армения — член Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Это дает ей беспошлинную торговлю с Россией, Беларусью, Казахстаном и Кыргызстаном. Но одновременно Ереван хочет в Евросоюз.

Проблема в том, что членство в ЕС и ЕАЭС одновременно — невозможно. Это не моё мнение, это факт, который Пашинян признавал публично. ЕС требует единой таможенной и торговой политики. ЕАЭС — то же самое. Сидеть на двух стульях не выйдет.

Однако есть нюанс. В начале июля 2025 года Пашинян на встрече с Михаилом Мишустиным заявлял, что Армения заинтересована в дальнейшем участии в ЕАЭС. И выражал надежду, что «возникшие вопросы удастся урегулировать». То есть за две недели до разговора с Путиным он говорил одно, а теперь — другое?

Что говорит цифры? Сравнение «было/стало»

Давайте посмотрим на экономику. ЕАЭС — это 180 миллионов потребителей. ЕС — 450 миллионов. Но есть подвох.

• Торговля Армении с ЕАЭС (2024 год): около 5,5 млрд долларов. Рост на 15% за год.
• Торговля Армении с ЕС (2024 год): около 2,3 млрд долларов. Рост на 8%.

Разрыв почти в 2,5 раза в пользу ЕАЭС. И это при том, что Россия — основной инвестор в армянскую экономику и крупнейший рынок сбыта для местных товаров. Уход из ЕАЭС без готовой альтернативы — это экономический шок для Еревана.

Но есть и политический аргумент. ЕС — это безопасность, которой Армении остро не хватает после потери Карабаха. Брюссель обещает защиту, но пока не дал ни одного конкретного обязательства. Москва, напротив, имеет военную базу в Гюмри и является гарантом границ по действующим соглашениям.

Моё мнение: референдум — это ловушка

Лично я считаю, что идея референдума сейчас — это не про демократию, а про принуждение. Москва хочет поставить Ереван перед фактом: выбирай, и быстро. Потому что время работает против России. Чем дольше Армения колеблется, тем больше шансов у Запада перетянуть её на свою сторону.

Но и для Пашиняна референдум — риск. Если народ проголосует за ЕС, страна потеряет экономические связи с Россией. Если за ЕАЭС — Пашинян потеряет лицо перед своими прозападными избирателями. Поэтому он и упирается: мол, давайте сначала заявку в ЕС подадим, а потом посмотрим. Это попытка переложить ответственность на Брюссель.

Проблема в том, что Брюссель не торопится. Вступление в ЕС — процесс на годы. Даже статус кандидата Армения пока не получила. А Москва требует ответа сейчас. И это классическая геополитическая ловушка, из которой Ереван пытается выскользнуть.

Резюме от автора

Армения стоит перед выбором, который не имеет хорошего варианта. Остаться в ЕАЭС — значит сохранить экономику, но потерять шанс на сближение с Европой. Уйти в ЕС — получить политическую поддержку, но обрушить торговлю. Референдум, на котором настаивает Москва, лишь обнажит этот конфликт, но не решит его. И пока Ереван тянет время, он рискует потерять всё: и российский рынок, и европейские амбиции.