Совфед упростил возврат бизнеса в Россию. Кто воспользуется шансом?

Российские предприниматели, чьи активы застряли на Кипре, в Нидерландах или на Британских Виргинских островах, наконец-то получили легальный «выход из тупика». Совет Федерации одобрил закон, который до 1 сентября 2026 года отменяет обязательное согласие иностранного государства на переезд компании в Россию. Фактически это «зеленый коридор» для тех, чьи счета уже заблокированы, а местные регуляторы саботируют редомициляцию. Разбираемся, кто выиграет, кто проиграет и почему IT-сектор в этой гонке будет аутсайдером.

Как это работает: три главных послабления

Раньше, чтобы перевезти компанию в специальные административные районы (острова Русский и Октябрьский), нужно было получить «благословение» от страны регистрации. Теперь это требование убрали. Закон вводит три ключевых упрощения:

• Согласие не нужно. Подать заявку на редомициляцию можно без разрешения Кипра или Нидерландов до 1 сентября 2026 года.
• Отсрочка исключения из реестра. Раньше компанию нужно было сразу вычеркивать из зарубежного реестра. Теперь на это дали время до 2028 года — вопрос будет решать правительственная комиссия.
• Защита от обратного выкупа. Иностранцы из недружественных стран, которые продали активы после февраля 2022 года, не смогут их выкупить обратно, особенно если продажа шла по заниженной цене.

Суть простая: государство говорит бизнесу — «заходи домой, мы прикроем». Но, как всегда, дьявол в деталях.

Кому переезд выгоден, а кому — смертельный номер

Закон — это бальзам на душу для сырьевиков, банков и крупных холдингов, которые уже потеряли западные рынки. Для них офшорная прописка превратилась в обузу: счета блокируют, суды затягивают, а контрагенты отказываются от сделок. Переезд в Россию дает им спокойствие, доступ к госзаказам и налоговые льготы.

Но для IT-сектора ситуация кардинально иная. Личное наблюдение автора: недавно я общался с основателем стартапа, который строит SaaS-продукт для европейского рынка. На вопрос о редомициляции он скривился, как от зубной боли. И он прав. Для технологических компаний переезд в Россию — это почти всегда крест на международных амбициях.

Почему? Все упирается в интеллектуальную собственность. Патенты, торговые марки, лицензии на западные библиотеки и облачные сервисы (AWS, Google Cloud) привязаны к конкретной юрисдикции. Перерегистрация в России автоматически отрезает компанию от венчурных инвестиций из Кремниевой долины или Лондона. Западные контрагенты просто не станут работать с российским юрлицом с непрозрачной структурой. Для стартапов, мечтающих о глобальном рынке, это приговор.

Что будет на практике: точечный, а не массовый переезд

Не ждите повального исхода из офшоров. Мой прогноз: заявки подадут несколько десятков крупных публичных компаний, за ними потянется средний бизнес, которому офшоры нужны были для оптимизации валютной выручки. А вот мелкий и средний бизнес в сфере услуг или внутренней торговли вряд ли имел такие доходы, чтобы прятать их на Виргинских островах.

В IT-секторе редомициляция будет выборочной. Переедут только те, кто уже потерял всех иностранных клиентов и партнеров. Для них офшорная прописка — это обуза, а не актив. Остальные предпочтут гибкие схемы: оставят «голову» за рубежом (например, в ОАЭ или Сингапуре), а в России откроют дочернее общество. Закон для них — подстраховка на случай крайней нужды, а не приоритетное решение.

Есть и технический нюанс с налогами. Многие IT-компании используют офшоры для оптимизации роялти и лицензионных платежей. В новой российской юрисдикции могут возникнуть сложности с налогом на прибыль и НДС при работе с зарубежными заказчиками. Льготы обещают, но их конкретный объем пока туманен. Бизнес не рискнет менять налаженные схемы ради туманных преференций.

Сможет ли закон изменить экономику?

Макроэкономического чуда не будет. Да, закон укрепит налоговую базу: компании, переехавшие в специальные административные районы, начнут платить налоги на прибыль и дивиденды в российскую казну, а не в юрисдикции Кипра или Нидерландов. Но прирост будет не колоссальным — многие и так платили налоги через российские «дочки».

Главный эффект — психологический. Предприниматели перестанут тратить ресурсы на юридические баталии с западными судами и переведут внимание на внутренние проекты. Если капиталы, которые боялись возвращаться из-за бюрократических преград, начнут заходить обратно, это оживит рынки слияний и поглощений, увеличит спрос на офисную недвижимость и банковские услуги.

Но есть и обратная сторона. Ужесточение правил для иностранных инвесторов может отпугнуть потенциальных партнеров из дружественных стран. Экономика станет более закрытой и самодостаточной, но менее интегрированной в глобальные цепочки. В текущих условиях это, вероятно, неизбежный выбор.

Резюме от автора. Закон — это важный, но не спасительный инструмент. Он не даст рывка вперед, но позволит удержать то, что есть, и даст бизнесу чуть больше уверенности в завтрашнем дне. Серьезного влияния на курс рубля или инфляцию ждать не стоит. Это один из многих кирпичиков в новой экономической архитектуре. Для IT-сектора — скорее подстраховка, чем манна небесная. Если вы стартап с международными амбициями — забудьте о редомициляции. Если вы крупный холдинг с заблокированными счетами — welcome home.