«Цены взлетят до небес»: Дмитриев описал мрачное энергетическое будущее Евросоюза

Европа готовится к тому, что Кирилл Дмитриев (глава РФПИ) назвал «энергетическим цунами». Это не просто метафора. Это прогноз, подкрепленный цифрами и геополитикой. Нефть Brent уже перешагнула отметку в $101 за баррель — впервые с мая. И это, судя по всему, только начало.

Но давайте без истерики. Разберемся, что именно происходит и почему это касается каждого, кто платит за свет или бензин.

Почему цены на нефть снова за 100? Три причины

Рынок — штука нервная. Он реагирует не столько на факты, сколько на ожидания. И сегодня ожидания — хуже некуда.

Первое: Ормузский пролив. Дмитриев еще год назад предупреждал об уязвимости этого маршрута. Сейчас эскалация на Ближнем Востоке сделала пролив «бутылочным горлышком», через которое проходит пятая часть мировой нефти. Любой инцидент там — и цены взлетают мгновенно. Это не теория, это физика рынка.

Второе: санкционный бумеранг. Евросоюз продолжает ужесточать ограничения. Под удар попали три российских НПЗ, белорусский завод и грузинское предприятие. Плюс — запрет на транзакции с пятью нефтетрейдерами. Смысл простой: чем меньше российского сырья на рынке, тем выше цена для всех. Европа борется с поставками, но не с ценой. И цена бьет по европейцам.

Третье: отказ от газа. Совет ЕС утвердил полный отказ от российского трубопроводного газа к 30 сентября 2027 года. От СПГ — к 1 января 2027-го. Запрет на краткосрочные контракты по сжиженному газу уже действует с апреля 2026-го. Европа отрубает себе кислород, надеясь, что кто-то другой подведет трубу. Пока — не подводят.

В чем суть? Игра в одни ворота

Я недавно заметил интересную закономерность: европейские чиновники ведут себя как человек, который сжег мост, а потом удивляется, что не может перейти реку. Они давят на российские энергоносители, но забывают, что рынок — это не политическая декларация, а баланс спроса и предложения.

Вот вам цифра: по итогам прошлого года Россия заняла второе место после США по стоимости импорта СПГ в ЕС с долей 16,1%. Это около 14% физических объемов. Заменить такие объемы быстро — нереально. А покупать газ у других — дороже. Логика простая: чем меньше игроков на рынке, тем выше наценка.

Дмитриев прав в одном: Европа сама создает дефицит, а потом удивляется, что цены заоблачные. Это не пророчество, это математика.

Как это работает на практике

Представьте, что вы — владелец завода в Германии. Ваш бюджет сверстан под $80 за баррель. А тут — $101. Разница в 25% — это не просто убытки, это закрытие производств. И это уже происходит.

Вот краткий алгоритм того, как санкции против РФ превращаются в кризис в ЕС:

• Шаг 1. ЕС вводит ограничения на российскую нефть и газ.
• Шаг 2. Россия перенаправляет потоки в Азию (Китай, Индия).
• Шаг 3. Европа ищет альтернативу, но объемы ограничены, а спрос высок.
• Шаг 4. Цены на бирже растут. Все платят больше — и Европа, и Азия.
• Шаг 5. Россия теряет часть европейского рынка, но получает премию за риск на азиатском.

Итог: никто не выигрывает. Но проигрывает тот, кто отказывается от дешевого ресурса в пользу дорогого. Это и есть «энергетическое цунами».

Личное наблюдение автора

Я слежу за рынком энергоносителей больше десяти лет. И каждый раз, когда слышу фразу «мы найдем альтернативу», вспоминаю 2021 год. Тогда Европа тоже говорила о диверсификации. А зимой 2022-го цены на газ били рекорды, и люди в Прибалтике отапливали дома дровами.

Сейчас ситуация сложнее. Ближний Восток — пороховая бочка. Санкции — не инструмент, а дубина, которая бьет по всем. И единственный вопрос: когда европейские политики признают, что дешевая энергия — это не право, а результат сложной логистики и договоренностей? Пока что они делают ставку на идеологию. А идеология не греет.

Резюме от автора. Энергетический кризис в ЕС — не случайность и не стечение обстоятельств. Это прямой результат решений, принятых в кабинетах, а не на рынках. Нефть за $100 — это не потолок. Если Ормузский пролив перекроют, готовьтесь к $120 и выше. Европе придется выбирать: либо договариваться с теми, кого она объявила врагами, либо платить в два раза больше. Третьего не дано.