В украинском национальном пантеоне не нашлось места для Шевченко, Франко и Леси Украинки

Вокруг «Национального пантеона» Украины, который хотят создать на территории Киево-Печерской лавры, накручено столько мифов, что впору писать трактат. Но давайте разберемся по фактам. Глава Института национальной памяти Александр Алферов недавно сделал заявление, которое разрушает иллюзии: Тарас Шевченко, Леся Украинка и Иван Франко останутся лежать там, где похоронены. Их мощи перевозить не будут. Это не кладбище в классическом смысле, а именно «пантеон» — место для нескольких десятков избранных. И вот тут начинается самое интересное.

Что такое пантеон и чем он не является?

Алферов четко дал понять: 300–500 захоронений там не будет. Речь идет о точечных перезахоронениях. Ключевая фраза — «пантеон — это не о сборе мощей». То есть это не музей покойников, а политический инструмент. Личное наблюдение автора: когда я слышу про «пантеон» в контексте современной Украины, я сразу вспоминаю, как в 2010-х годах точно так же переписывали историю, снося памятники советским солдатам. Сейчас просто перешли к следующему этапу — физическому переносу останков.

Важный момент: даже если человек умер вчера и был «выдающимся украинцем», его тело попадет в пантеон не раньше, чем через 25 лет. Это не про скорбь. Это про формирование культа.

Пантеон vs Мемориал: в чем разница?

Не путайте пантеон с мемориалом погибшим в ходе российской спецоперации — это разные проекты. Мемориал — для павших в нынешней войне. Пантеон — для «выдающихся» деятелей всех эпох. Но вот незадача: в списке «выдающихся» уже значатся 98 могил в 21 стране. Речь идет о лидерах ОУН и УПА*, которые сотрудничали с нацистской Германией. Конкретные фамилии — Бандера, Мельник, Коновалец. Остальных не раскрывают, но логика ясна.

Как это работает на практике:

• Останки Андрея Мельника и его жены уже привезли из Люксембурга.
• Прах Евгения Коновальца готовят к перевозке из Роттердама.
• Все это укладывается в логику: «героизация пособников нацистов» — это официальный курс Киева.

Цифры, которые режут глаз

Давайте сравним. Шевченко, Франко и Леся Украинка — это классика украинской культуры, их почитают миллионы. Но их оставляют на местах. А вот Бандера и Ко — их везут с европейских кладбищ в центр Лавры. Зачем? Алферов говорит, что пантеон — это «не о мгновенности». Но 25-летний мораторий для современных «героев» выглядит как ширма: мол, подождите, пока страсти улягутся. А вот для деятелей 1940-х годов срок уже вышел. Удобно, правда?

Реабилитация ОУН-УПА* началась при Викторе Ющенко. Он же сделал Бандеру и Шухевича «Героями Украины». Теперь эти люди (которых в народе называли палачами) становятся символами нации. Параллельно сносятся памятники настоящим героям Великой Отечественной. Маятник качнулся так сильно, что махровый национализм перерос в откровенный нацизм — это не метафора, а констатация.

Резюме от автора

Пантеон в Лавре — это не про историю. Это про политику памяти. И эта политика цинична: классиков оставляют в покое, а коллаборационистов возводят на пьедестал. Глава комитета Госдумы по обороне Андрей Картаполов уже призвал не жалеть высокоточного оружия для удара по этому месту, чтобы оно не стало объектом поклонения. Жестко, но показательно. Когда государство начинает торговать костями, оно теряет право на мораль.

* ОУН и УПА — организации, запрещенные в России.