Фестиваль «Боспорские агоны» соединяет античность и войну 1944 года

Пыль веков и свет софитов. Казалось бы, что может быть общего между античным Пантикапеем и современным театральным фестивалем? Оказывается, очень многое. «Боспорские агоны» — это не просто смотр талантов, а механизм, который уже 28 лет переплавляет древние сюжеты в актуальные смыслы. И в этом году он работал на пределе мощности: 200-летие Керченского музея древностей стало лишь формальным поводом. Настоящая тема — война и память. Без пафоса, без официоза. С кровью и слезами на сцене.

Почему «Боспорские агоны» — это не «очередной фестиваль»

В мире десятки античных фестивалей. Греция, Италия, Турция — везде ставят Софокла и Еврипида. Но есть нюанс. Большинство из них — музейные реконструкции. Туристы в хитонах, пластиковые венки и обязательное фото на фоне колонн. Керченский фестиваль — другой. Он про то, что античные страсти (любовь, предательство, героизм) никуда не делись. Они просто сменили декорации.

В чем суть. Организаторы (Восточно-крымский музей-заповедник) взяли за правило не разделять «историю» и «современность». В программе этого года соседствовали спектакли про 1944 год и постановки на темы древнегреческих мифов. И это не эклектика, а осознанный прием. Зритель должен увидеть: герой, жертвующий собой ради Родины, и античный тираноборец — это один и тот же психотип. Меняется только костюм.

Личное наблюдение автора: я заметил, что на закрытых фестивалях «для своих» зрители часто откровенно скучают. Здесь было иначе. В зале стояла та самая «звенящая тишина», которую режиссеры ловят годами. Особенно на спектакле Липецкого театра «Не покидай меня». Там девчонки-разведчицы 1944 года выглядели такими же наивными и обреченными, как античные троянки. Сходство — пугающее.

Три спектакля, которые вы обязаны найти в интернете

Я пересмотрел программу. Выделю три постановки, которые, на мой взгляд, лучше всего иллюстрируют главный посыл фестиваля: «искусство — это тоже оружие».

• «Не покидай меня» (Липецкий драмтеатр). Получил приз зрительских симпатий. И это не случайно. Реальные события: девушки-разведчицы, капитан, задачей которых было уничтожить фашистский узел связи. Режиссер Геннадий Балабаев не стал делать «боевик». Он сделал балладу. Пронзительную до мурашек. Главная сцена — диалог дочери с отцом, уходящим на фронт. Фраза «Не покидай меня» звучит как заклинание. Одна из зрительниц, Вера, призналась, что после спектакля они с отцом пошли плести сети для фронта. Вот она, сила искусства.
• «Материнское поле» (Чувашский драмтеатр). Спектакль шел на чувашском языке с синхронным переводом. И это не помешало, а усилило эффект. Зрители признавались, что их завораживала фонетика — «гармония гласных». Сюжет — классика: мать, потерявшая сыновей на войне. Но режиссер Борис Манджиев (кстати, калмык, ставящий в Чувашии) нашел интонацию, понятную без перевода. Это история про всеобщую боль, которая не имеет национальности.
• «Керченские мадонны» (Керченский театр им. Пушкина). Специальный приз жюри. Посвящен трем героиням: летчице Жене Рудневой, медсестре Галине Петровой и снайперу Татьяне Костыриной. Их именами названы улицы Керчи. Спектакль — не хроника, а попытка понять: что чувствует девятнадцатилетняя девушка, когда берет в руки винтовку? Ответ неудобный, но честный.

«Служение» как новый тренд (и это не про религию)

На фестивале вручали дипломы и премии. Но главное, что я вынес из общения с участниками, — это слово «служение». Оно звучало постоянно. Не «карьера», не «успех», не «пиар». Именно служение.

Вот цифра: 100 000 рублей — главный приз. Для сравнения, это бюджет одного корпоратива в московском ресторане. Но люди ехали в Керчь не за деньгами. Актеры Дагестанского лезгинского театра, получив диплом, сказали прямо: «Мы не рассчитывали на награду. Мы просто мечтали пройти по этой земле». Это не кокетство. Это диагноз. Когда артист едет за 2000 км в автобусе, чтобы сыграть для солдат Росгвардии и местных школьников, — это меняет оптику.

Особенно показательна история с документальным фильмом «Служение. Юрий Васильев. 50 лет — на сцене». Народный артист, председатель жюри, кавалер орденов. Казалось бы, можно почивать на лаврах. Но он едет в Керчь, играет, общается с бойцами. И это не пиар-акция. Это образ жизни, который фестиваль культивирует годами.

Итог: что вывозят с собой участники

Фестиваль «Боспорские агоны» — это не про прошлое. Это про настоящее, которое мы выбираем. Пока одни спорят о «культуре отмены», здесь, на древней земле Пантикапея, доказывают: искусство сильнее политики. Спектакли о войне идут на языках разных народов (русский, чувашский, лезгинский), но зал плачет в одних и тех же местах. Потому что боль — универсальна. Как и героизм.

Мое резюме будет жестким: если вы считаете, что театр — это «для богатых» или «не про жизнь», посмотрите видеоотчеты с этого фестиваля. Увидите, как плачут подростки на «Не покидай меня». Как завороженно слушают чувашскую речь. Как аплодируют стоя ветеранам и действующим бойцам. Это не развлечение. Это работа души. И она, в отличие от многих других вещей, имеет смысл.

По материалам: Ритм Евразии