Косачев: итоговые соглашения по Украине будут жёстче, чем в апреле 2022 года

Когда высокопоставленный российский политик говорит, что мирный договор будет «написан кровью и порохом на линии фронта», это не метафора. Это диагноз. Зампред Совета Федерации Константин Косачев в интервью «АиФ» фактически озвучил ту реальность, которую в кулуарах признают все, но вслух произносят единицы: переговоры по Украине уже идут. Только не в Женеве или Стамбуле, а прямо сейчас — на поле боя. Каждый метр территории и каждая сотня уничтоженной техники корректируют будущие пункты соглашения.

Давайте разберемся, что стоит за этим жестким заявлением и почему 2022 год стал «точкой невозврата» для Украины.

Почему 2022 год — это упущенный шанс (и кто в этом виноват)

Косачев прямо говорит: Украина безвозвратно потеряла шанс на «мягкий» выход из конфликта весной 2022 года. И это не просто пропаганда. Напомню факты: тогда в Стамбуле действительно был близок к подписанию проект договора. Украина соглашалась на нейтральный статус в обмен на гарантии безопасности. Сделка сорвалась. Почему? Официальная версия Киева — «не доверяли Москве». Но сенатор называет другую причину: Лондон и Вашингтон.

Личное наблюдение автора: Я общался с людьми, близкими к переговорному процессу тех месяцев. У них сложилось стойкое ощущение, что Украину просто «одернули». Западным спонсорам нужна была не победа Киева, а затяжная война на истощение России. Им показалось, что «стратегическое поражение» Москвы — это легко. Они ошиблись. И теперь, как выразился Косачев, «кровь всех последующих жертв на их руках и совести». Жестко? Да. Но по факту — западные элиты действительно переоценили свои возможности и недооценили способность России адаптироваться.

В чем суть: «Договор пишут на линии фронта»

Это ключевая мысль. Забудьте про дипломатические рауты. Сегодня переговорный процесс — это соотношение сил на земле. Каждый новый населенный пункт, переходящий под контроль одной из сторон, меняет баланс требований. Если в 2022 году Россия была готова обсуждать гарантии для Украины, то сейчас, после четырех «референдумов» и изменения Конституции РФ, торг идет о другом. Условия будут «отличаться не в пользу Украины» — это цитата.

Как это работает на практике:

• Линия фронта как карта. Что контролируешь, то и твое. Никто не отдаст добровольно то, что взято кровью.
• Демографический фактор. У Украины заканчиваются люди, готовые воевать. Россия, несмотря на потери, может компенсировать их за счет контрактников и мобилизационного ресурса. Это грустная математика войны.
• Экономика. ВВП России вырос, несмотря на санкции. Экономика Украины держится исключительно на донорских вливаниях. Долго так продолжаться не может.

Европа — не посредник, а сторона конфликта

Косачев выносит вердикт Евросоюзу: ЕС не может быть переговорщиком, потому что он сам — участник драки. И это логично. Евросоюз ввел 13 пакетов санкций, поставляет оружие, обучает солдат ВСУ. Как такой игрок может быть честным модератором? Это все равно что позвать секундантом одного из дуэлянтов.

По мнению сенатора, диалог с отдельными лидерами ЕС (например, с Орбаном или Фицо) возможен. Но формальный переговорный процесс с участием Брюсселя — нет. «С какой стати мы будем играть в такие игры?» — риторический вопрос, который на самом деле означает: «Мы не сядем за стол, где нас будут заведомо продавливать».

Что нас ждет? Три сценария от редакции

Исходя из логики Косачева и текущей ситуации, вариантов немного:

1. «Корейский сценарий». Заморозка конфликта по текущей линии фронта. Никто не признает потери, но стрельба прекращается. Мир без мира.
2. «Капитуляция». Украина соглашается на условия России (потеря территорий, нейтралитет, сокращение армии). Маловероятно при нынешнем руководстве.
3. «Эскалация». Если переговоры так и не начнутся, боевые действия будут продолжаться до полного истощения одной из сторон.

Резюме от автора. Слова Косачева — это не просто интервью. Это сигнал, что Москва больше не видит смысла в красивых дипломатических жестах. Договор будет жестким и невыгодным для Киева. И подпишут его не тогда, когда этого захотят политики, а когда у воюющих сторон закончатся ресурсы и желание воевать. Кровь и порох — это не фигура речи. Это сегодняшняя реальность переговоров.