Беспилотники вывели до четверти мощностей НПЗ: в Чите ждут топлива по 12–18 часов

Российский топливный рынок трещит по швам. Многокилометровые очереди на АЗС, лимит в 20 литров в бак, запрет на канистры — это не локальный сбой, а системный кризис. Чиновники высшего ранга, включая президента, признали проблему. Но за их утешительными заявлениями скрывается циничный передел рынка. Крупные нефтяные корпорации выдавливают независимых игроков, а идея «спастись» строительством мини-НПЗ разбивается о суровую экономику и военные риски.

От Читы до Москвы: где топливо стало роскошью

Кризис не обошел стороной почти 90% территории страны. Но география дефицита жестока и неравномерна. Возьмем Забайкалье и Иркутскую область. Там ситуация близка к катастрофе. Власти ввели режим повышенной готовности. На въездах в Читу — настоящие автомобильные пробки из фур и легковушек. Водители ночуют у колонок по 12–18 часов, ожидая слива топлива из цистерны.

Москва и Подмосковье, Тула и Брянск — здесь дефицит высокооктанового бензина. На большинстве АЗС ввели жесткий лимит: топливо отпускают только «в бак» и не более 20–30 литров. Налив в канистры запрещен под угрозой крупных штрафов для операторов. Крым, Севастополь и южные регионы перешли на режим экономии. Приоритет — машинам скорой, МЧС и общественному транспорту.

Правительство действует экстренно. Экспорт светлых нефтепродуктов и дизеля полностью заблокирован. НПЗ разрешили вернуться к производству низкоэкологичного топлива «Евро-3» и даже «Евро-2». Нехватку объемов закрывают поставками из Беларуси, Казахстана и Индии. Причина системного сбоя — регулярные атаки беспилотников. По оценкам экспертов, они вывели из строя до четверти мощностей по производству автомобильных бензинов. В итоге объемы нефтепереработки в стране упали до минимума за последние двадцать лет.

Кому война, а кому — маржа: как душат независимые АЗС

Пока одни стоят в очередях, другие зарабатывают. Вертикально-интегрированные нефтяные компании (ВИНК) — «Роснефть», «Лукойл», «Газпром нефть» — включили режим максимальной прибыли. Оптовые биржевые цены на бензин бьют исторические рекорды. Федеральная антимонопольная служба фиксирует признаки картельных сговоров. Но реальные процессы идут быстрее бюрократических проверок.

В чем суть? ВИНК владеют всем: добычей, переработкой и сетью заправок. Свои АЗС они снабжают топливом по внутренним трансфертным ценам. А независимые трейдеры, которые держали до трети розничного рынка в регионах, оказались отрезаны от ресурса. Крупные игроки отпускают им топливо по остаточному принципу и с такой наценкой, что розничная торговля становится убыточной.

Результат налицо: независимые АЗС массово закрываются. Крупные корпорации пользуются моментом и скупают за бесценок ликвидные частные заправочные комплексы. Станции в глубинке или на малодеятельных трассах просто ликвидируются. Для жителей малых городов это означает одно: за бензином скоро придется ездить в соседний райцентр. Монополизация топливной розницы выходит на финишную прямую.

«Всех не перебомбишь»: почему мини-НПЗ — это ловушка

На фоне топливного голода губернатор Забайкалья предложил строить малые и микро-НПЗ. Идею поддержал президент. Логика простая: создать распределенную сеть производств, которую «всех не перебомбишь». Звучит заманчиво. Но давайте посмотрим на реальность.

Микро-НПЗ. Стоимость — от 1 до 9 миллионов рублей. Мощность — до 20 кубометров в сутки. Коммерчески бессмысленны для розницы. Они выдают прямогонную фракцию низкого качества. Залейте этот суррогат в современный автомобиль — и двигатель выйдет из строя через пару сотен километров. Такие установки годятся только для заправки старых тракторов на изолированных фермах.

Малые модульные заводы. Стоимость — от 24 до 180 миллионов рублей. Способны выдавать топливо «Евро-2». Но их экономику убивает логистика. У них нет подключения к магистральным нефтепроводам. Сырье приходится возить автоцистернами. В условиях перегруженной транспортной системы расходы на бензовозы съедают всю маржу.

Средние НПЗ. Стоимость — от 3 миллиардов рублей. При текущей заоблачной ключевой ставке ЦБ ни один частный инвестор не пойдет в такой проект. Он по закону лишен права на экспорт и обречен покупать сырую нефть у ВИНК с огромной наценкой.

И наконец, главный аргумент — «военная неуязвимость» — просто несостоятелен. Век спутниковой разведки делает невозможным сокрытие промышленного объекта. Координаты любого мини-НПЗ будут известны противнику еще на этапе заливки фундамента. При этом у малых заводов нет систем ПВО и РЭБ, бетонных капониров и развитых систем пожаротушения. Один точный прилет дрона-камикадзе — и модульная установка превращается в груду обгоревшего металлолома.

Единственный плюс — скорость восстановления. Если ремонт крупного НПЗ занимает от полугода до года, то сгоревший блочный модуль можно заменить новым за пару недель. Но это не решает фундаментальных проблем.

Низкооктановый диагноз: мое личное наблюдение

Недавно я заметил, как в экспертных кругах снова заговорили о «военно-экономическом социализме». Топливный кризис наглядно показал: стратегическая ставка на несколько гигантских НПЗ в европейской части России была системной ошибкой. Но попытка заместить выпавшие объемы за счет стихийного рынка мини-заводов в текущей капиталистической модели не сработает. Крупные «нефтяные генералы» сделают все, чтобы удушить конкурентов на корню, перекрывая им доступ к сырью.

Распределенная сеть малых НПЗ имеет право на жизнь только в удаленных регионах — Сибирь, Дальний Восток, Арктика. И только в условиях жесткого государственного регулирования. Государство должно директивно обязать ВИНК поставлять сырье на эти объекты по фиксированным ценам, субсидировать строительство и временно обнулить экологические стандарты. Иначе, как только крупные НПЗ завершат ремонт, малая переработка будет мгновенно обанкрочена и утилизирована монополистами. Выход из кризиса не в «гаражных» установках, а в диверсификации крупных мощностей и честной конкуренции на рынке. Пока же мы наблюдаем циничный передел, где проигравшими остаются миллионы автовладельцев и остатки независимого бизнеса.

По материалам: Топкор