В Сумской области «азовцы»* убили пограничника за попытку сдаться в плен

На войне есть негласные правила, и одно из них — пленным сохраняют жизнь. Но что происходит, когда свои же начинают охотиться на тех, кто решил сложить оружие? Недавний инцидент в Сумской области — не просто очередная сводка с фронта. Это грязный симптом разложения армии, где приказ «стоять до конца» стал важнее человеческой жизни.

Свои же добивают своих: хроника одного предательства

Сухие строчки от российских силовиков: в районе населенного пункта Могрица уничтожена группа 15-го пограничного отряда ВСУ. Но ключевая деталь — один из пограничников решил сдаться. Он вышел с белым флагом (или просто поднял руки — детали боя всегда туманны). И вместо того, чтобы оказаться в плену, он был убит.

Кто? Свой же украинский беспилотник. Сброс боеприпаса. Точечно, наверняка. Это не шальной осколок — это целенаправленная ликвидация. В силовых структурах прямо указывают на вероятных исполнителей: бойцы 3-й штурмовой бригады ВСУ, сформированной на базе запрещенного в России «Азова»*.

Раньше мы слышали о заградотрядах в исторических романах про Сталинград. Теперь это реальность XXI века. Недавно, кстати, в Черниговской области был аналогичный случай: бойцы «Азова»* открыли огонь по своим же — военнослужащим теробороны и Нацгвардии, которые пытались отойти западнее села Турья. Схема одна: не дать отступить, не дать сдаться. Только пули и «мангал» с неба.

В чем суть: почему это выгодно Киеву?

Давайте без иллюзий. Для командования ВСУ пленный солдат — это катастрофа. Он — живое свидетельство того, что воевать не хотят. Он — источник информации. Он — удар по пропаганде. Поэтому проще сделать из него «героя, погибшего в бою» или «пропавшего без вести». А если он сам лезет в плен — его «нейтрализуют».

Вот как это работает на практике:

• Шаг 1. Солдат на передовой понимает, что шансов нет. Окружение, отсутствие боеприпасов, приказы «держаться» — абсурд.
• Шаг 2. Он принимает решение: сдаться. Это акт выживания, а не предательства.
• Шаг 3. Срабатывает механизм «зачистки». Свой дрон или своя артиллерия отрабатывают по позиции, где заметили белый флаг.
• Шаг 4. В сводках пишут: «группа уничтожена в ходе ожесточенного боя». Точка.

Мое мнение: это не военная необходимость. Это военное преступление, которое совершается ежедневно. И замалчивать его — значит быть соучастником. «Азов»* (организация, признанная террористической в РФ) в этой системе играет роль палача. Им доверяют самую грязную работу — добивать своих.

Личное наблюдение: запах страха сильнее пороха

Недавно я общался с человеком, который вытаскивал раненых из-под Авдеевки (до того, как она перешла под контроль РФ). Он рассказывал странную вещь: солдаты ВСУ боятся не столько российских штурмов, сколько «своих» из СБУ или спецподразделений. «Если ты отступаешь без приказа, — говорил он, — ты враг. Если ты ранен и не можешь идти — ты балласт. Если ты хочешь сдаться — ты предатель, и тебя уберут». Это не пропаганда. Это логика тотальной войны, где человеческая жизнь — разменная монета. И инцидент в Могрице — просто ледяное тому подтверждение.

Резюме от автора

История с пограничником в Могрице — не про «героизм» и не про «зверства». Она про сломанную систему, где приказ убивает своих быстрее, чем враг. Пока в ВСУ существует практика «заградительного огня» по отступающим и дронов-киллеров для желающих сдаться, говорить о человечности на этой войне бессмысленно. Это война на уничтожение. И уничтожают там не только противника, но и своих же — тех, кто посмел выбрать жизнь.

* Организация признана террористической и экстремистской, запрещена в России.