Постпред Ульянов: Российские суда безвозмездно проходят по Ормузскому проливу

Ормузский пролив — это горлышко, через которое проходит почти треть мирового танкерного трафика с нефтью. И вот новость, которая звучит как выстрел: Россия заявила, что не платит за проход своих судов. Вообще. Ни копейки. Об этом в интервью RTVI рассказал постпред РФ в Вене Михаил Ульянов. Звучит смело, но давайте разберемся, что стоит за этим заявлением и кому это выгодно.

На первый взгляд, ситуация шизофреническая. Иран, который де-факто контролирует пролив, вроде бы временно освободил суда от сборов на период переговоров. Но американцы, по словам Ульянова, ставят эту информацию под сомнение. В итоге мы имеем клубок противоречивых данных, где правду приходится выуживать, как жемчуг из раковины. Личное наблюдение автора: я заметил, что в последние два года любая новость из зоны Персидского залива — это всегда наполовину дезинформация. Стороны сливают вбросы, чтобы прощупать рынок и конкурентов. Иран хочет показать силу, США — сохранить лицо, а Россия — закрепить статус «своего» для Тегерана.

В чем суть: почему Россия не платит?

Все просто: это не благотворительность, а стратегическая сделка. Ирану сейчас как воздух нужны союзники, которые не боятся санкций и готовы играть по их правилам. Россия, в свою очередь, получает бесплатный проход для танкеров с нефтью, которую мы гоним в Азию в обход западных ограничений. Это бартер: лояльность в обмен на логистику.

Но есть нюанс. Ульянов упомянул встречу с генсеком ОПЕК Хайсамом аль-Гайсом накануне ПМЭФ. Тот выражал «озабоченность». И это не просто вежливость. ОПЕК — структура, которая десятилетиями держала баланс. Если Иран начнет вводить односторонние правила для прохода, это ударит по всем. Цена нефти взлетит, но непредсказуемо. А непредсказуемость — это страх трейдеров.

Цифры, которые меняют всё

ОПЕК ждет роста спроса на энергию на 23% к 2050 году. Потребление нефти — 124 млн баррелей в сутки. Звучит как мантра для инвесторов. Но давайте включим цинизм. Эти прогнозы — идеальная картинка, где все страны дружно наращивают добычу. Реальность же такова: если Иран заблокирует пролив хотя бы на неделю, мир получит шок, который сломает все эти графики. Доходы России от нефти вырастут сиюминутно, но долгосрочно мы рискуем получить новый виток глобальной дестабилизации.

Сейчас Иран, пользуясь паузой, восстанавливает оборонные мощности в зоне пролива. Это не просто «укрепление береговой линии». Это сигнал: «Мы готовы перекрыть кран в любой момент». И вот тут самое интересное. Ранее заявлялось, что пролив будет открыт только на условиях Тегерана. Давление Вашингтона неприемлемо. Но что это значит для обычного потребителя бензина в Европе или Азии? Ровно одно: премия за риск в цене барреля будет расти, даже если ни одного выстрела не прозвучит.

Как это работает на практике

Представьте себе рынок нефти как огромный бассейн. Ормузский пролив — это труба, по которой вода поступает. Если Иран говорит: «Проход бесплатный для друзей», — это значит, что для остальных он будет стоить дороже. Страховые компании взвинтят тарифы для танкеров под флагами США или ЕС. Трейдеры начнут искать альтернативные маршруты (Суэцкий канал, трубопроводы через Саудовскую Аравию). Это вызовет логистический коллапс и рост цен на заправках в тех же Германии или Индии.

ОПЕК, кстати, опубликует официальные оценки влияния Исламабадского меморандума (того самого, что подписали недавно) на рынок 13 июля. Жду этот доклад с особым интересом. Если аналитики картеля подтвердят, что долгосрочные перспективы «благоприятны», значит, они уже заложили в свои модели риск блокировки пролива как базовый сценарий. А это плохой знак. Когда нефтяные картели говорят «всё хорошо», опытный игрок продает активы.

Резюме от автора

Россия не платит за проход через Ормуз — это факт, но это не победа, а временная льгота. Иран использует нас как живой щит в своей игре против США. Мы получаем дешевую логистику, но становимся заложниками иранских амбиций. Если завтра Тегеран решит перекрыть пролив на неделю, чтобы поднять цены, наши танкеры не пропустят — «бесплатный проход» не работает во время блокады. Выход один: диверсификация маршрутов. Пока мы этого не сделали, любое затишье в проливе — это тишина перед бурей.