Фигуранты дела о «зубах дракона» в Белгородчине попросили отправить их на СВО

Бывший чиновник просит суд отправить его на фронт. Звучит как сюжет для патриотического сериала, но это реальность уголовного дела о строительстве «зубов дракона» под Белгородом. Алексей Сошников и бизнесмен Константин Зимин, обвиняемые в растрате почти миллиарда рублей при возведении оборонительных сооружений, внезапно захотели в зону СВО. Суд им отказал. Давайте разберемся, что стоит за этим жестом и почему прокурор была категорически против.

В чем суть: «зубы дракона» и миллиардные дыры

История началась в 2025 году. На границе Белгородской области срочно строили фортификации — бетонные тетраэдры (те самые «зубы дракона»), чтобы сдерживать возможные прорывы. По версии следствия, подрядчики и чиновники сговорились. Суть схемы проста до безобразия: работы принимали по завышенной цене, а бетон лили откровенно плохой. Генпрокуратура потребовала взыскать почти миллиард рублей с вице-губернатора Рустэма Зайнуллина, экс-главы управления капстроительства Алексея Сошникова и нескольких бизнесменов.

Цифры, которые режут глаз: за те же деньги можно было построить укрепления в два раза длиннее или использовать бетон на класс выше. Но вместо этого — экономия на безопасности. Личное наблюдение автора: когда я изучал документы по аналогичным делам, меня поразило, что «зубы дракона» — это не просто бетонные пирамидки. По нормативам, они должны выдерживать удар танка. В деле Сошникова фигурируют заключения экспертов, что некоторые блоки крошились от удара кувалдой. Это не просто растрата — это риск жизнями тех, кто должен был стоять за этими укреплениями.

Ход конем: просьба на фронт как стратегия защиты

На первом заседании суда Сошников заявил: «Я осмыслил ситуацию и хочу выполнять задачи ВС РФ». Зимин пошел дальше — он утверждает, что еще в октябре 2025 года подписал контракт с Минобороны, но расследование почему-то не прекратили. Судья Оксана Горюнова эти ходатайства отклонила. Почему? Тут три очевидных причины:

• Юридическая нестыковка. Суд не заключает контракты — это функция военкомата. Просьба к судье «помочь с оформлением» выглядит как попытка переложить ответственность.
• Недоверие к мотивам. Прокурор Милана Дигаева прямо сказала: это не в компетенции суда. А по сути — если человек искренне хочет воевать, он идет в военкомат, а не в зал суда.
• Проверка фактов. Зимин утверждает, что подписывал контракты, но подтверждений из Минобороны нет. Судья согласилась лишь направить запрос — проверить его слова.

Выглядит это как попытка разжалобить суд или создать себе алиби: «Я не вор, я патриот, отпустите меня на фронт». Но работает ли это? Судя по отказу — нет.

Как это работает: почему «зубы дракона» стали золотыми

Схема хищений при строительстве фортификаций — это классика, но с военным оттенком. Было: государство выделяет деньги на срочные оборонительные объекты. Стало: подрядчики закупают дешевый бетон, а в документах указывают цены премиум-класса. Разницу кладут в карман.

Интересная деталь: в деле фигурируют не только «зубы дракона», но и другие элементы укреплений. Следствие считает, что обвиняемые одновременно завышали стоимость и занижали технические характеристики. Это двойной удар по бюджету и по безопасности региона. Если бы не проверка Генпрокуратуры, эти недо-блоки могли просто рассыпаться под гусеницами техники.

Почему обвиняемые выбрали именно такой способ защиты? Ответ простой: судебная практика знает случаи, когда участие в СВО становилось смягчающим обстоятельством. Но тут есть нюанс — обычно это работает для тех, кто уже осужден или находится под следствием за нетяжкие преступления. А здесь — особо крупная растрата (до 10 лет лишения свободы). Судьи не купились.

Резюме от автора

Просьба Сошникова и Зимина отправиться на фронт — это не раскаяние, а тактический ход. Они пытаются использовать патриотическую повестку как щит от уголовного преследования. Но суд, как и прокурор, видит разницу между искренним желанием защищать Родину и попыткой избежать наказания за разворованные миллиарды. Если бы они действительно хотели воевать, они бы пошли в военкомат еще до того, как сели на скамью подсудимых. А так — это просто попытка сыграть на чувствах. Не сработало. И правильно.