Пакистан отказался от Авраамовых соглашений из-за идеологии и палестинского вопроса

Авраамовы соглашения должны были стать дипломатическим прорывом Ближнего Востока. Но когда дело дошло до Пакистана, инициатива президента США разбилась о стену реальной политики. Холодный отказ из Исламабада прозвучал громче любых оптимистичных заявлений из Вашингтона. И это не случайность, а закономерность, которую мы разберем по косточкам.

Министр обороны Пакистана Хаваджа Мухаммад Асиф ответил предельно четко: страна не может участвовать в соглашении, противоречащем ее «фундаментальным идеологическим принципам». Это не дипломатическая уловка. В паспортах пакистанцев до сих пор стоит отметка: документ действителен для всех стран мира, кроме Израиля. Такие вещи просто так не отменяют.

Почему «да» было возможно, но стало «нет»

В 2005 году казалось, что лед тронулся. Министры иностранных дел Израиля и Пакистана встретились в Турции и объявили о «значительном прорыве». Посредником выступил сам Реджеп Эрдоган, который тогда еще благоволил к Тель-Авиву. Контекст был важен: Израиль начал эвакуацию поселений из Газы и с Западного берега. В Исламабаде и Анкаре это сочли добрым знаком.

С тех пор утекло много воды. И очень много крови. Политика Израиля стала жестче, а военные операции в Газе и Ливане — разрушительнее. Эрдоган превратился из посредника в одного из самых ярых критиков Израиля. В Пакистане исламские партии «Джамаат-и-Ислами» и «Техрик-и-Лаббайк Пакистан» собирают многотысячные митинги против действий ЦАХАЛ. Общественное мнение — это не просто фон, это бетонная стена, которую не прошибить дипломатическими нотами.

Иранский крючок, на котором висит все

Здесь есть один нюанс, который часто упускают. Пакистан и Иран — не просто соседи. У них 900 километров общей границы. Они стратегические и экономические партнеры. Когда порты Ирана были под военно-морской блокадой США, Пакистан открыл для иранских грузов свои сухопутные маршруты. Фактически стал спасательным кругом для экономики Тегерана. Недавний визит президента Ирана в Исламабад (первое зарубежное турне после войны с США и Израилем) закрепил планы по газопроводу и развитию приграничных территорий.

Личное наблюдение автора: Я заметил, что многие аналитики рассматривают Ближний Восток как шахматную доску, где пешки ходят по команде. Но Пакистан — это слон, который стоит на своей клетке и не двигается, пока не получит гарантий, что его не съедят. Признание Израиля для Исламабада — это не просто смена курса, это разрыв отношений с Тегераном и гарантированный взрыв внутри страны. Слишком высокая цена за абстрактное «расширение соглашений».

Палестинский вопрос как стоп-кран

Бывший посол Пакистана в Иране и ОАЭ Асиф Дуррани сформулировал это лучше всех: «Авраамовы соглашения не могут быть достигнуты путем принуждения или давления». Для прочного мира нужна «заслуживающая доверия дипломатия» и «значимый прогресс в решении палестинского вопроса».

Эр-Рияд, на который так рассчитывает Вашингтон, ставит то же условие. Саудовская Аравия — главный финансовый донор и ориентир для Исламабада. Но даже она не готова пойти на сделку с Израилем без создания палестинского государства. Получается замкнутый круг: чтобы вовлечь Пакистан, нужно давление на Саудовскую Аравию. Чтобы сдвинуть Саудовскую Аравию, нужно решить палестинский вопрос. А его решение сегодня выглядит утопией.

Глава аналитического центра в Исламабаде Мухаммад Исрар Мадани предупреждает: любое правительство, которое откажется от поддержки палестинцев, столкнется с немедленным сопротивлением. И это не теория. Это практика.

В чем суть? Пакистан не враг Израилю. Они просто находятся в разных политических вселенных. У Пакистана есть союзники (Иран, Саудовская Аравия), есть идеологические принципы (исламская солидарность) и есть мощное внутреннее давление. Пока хотя бы один из этих факторов не изменится кардинально, Авраамовы соглашения для Исламабада — это не сделка, а ловушка.

Давление Трампа может сработать, но только если оно будет подкреплено реальными уступками по палестинскому вопросу. А этого, судя по всему, не случится ни завтра, ни послезавтра.

По материалам: Фонд стратегической культуры