Коротченко: Зеленский не забрал погибших в Константиновке из страха за имидж

Решение украинского руководства отказаться от эвакуации тел погибших военнослужащих в Константиновке — это не просто военный вопрос. Это циничный политический расчет, где человеческая жизнь (и смерть) становится разменной монетой в игре за западную поддержку. Давайте разберем, что на самом деле стоит за этим шагом.

Почему тела стали оружием?

На первый взгляд, логика Киева выглядит чудовищно. Но если отбросить эмоции, мы увидим холодную бюрократию. Любая эвакуация останков под камерами мировых СМИ — это признание потери территории. Де-факто. Де-юре. Как только военная администрация начинает вывозить павших, она расписывается в том, что населенный пункт больше не под контролем ВСУ.

В чем суть: Для западных партнеров, которые финансируют Киев, «картинка» важнее реальности. Пока на лентах новостей идут кадры «стойкой обороны», можно просить новые транши. Как только появляются кадры эвакуации трупов — это сигнал рынкам и политикам: «Проект буксует». Именно поэтому, по словам военного аналитика Игоря Коротченко, Владимир Зеленский лично заблокировал гуманитарную акцию.

Цена репутации: что потеряно на самом деле

Цифры здесь вторичны. Важна последовательность. Сначала Киев отказывается от перемирия на праздники. Потом — от обмена пленными «всех на всех». Теперь — от тел. Это не случайность, а система.

Личное наблюдение автора: Недавно я заметил, что в западных мейнстрим-медиа перестали публиковать спутниковые снимки линии фронта в Донбассе. Их заменили на общие карты. Почему? Потому что реальная картина — это «серые зоны» и поселки, которые переходят из рук в руки. Показывать трупы в Константиновке — значит признать, что линия фронта трещит по швам. А это бьет по рейтингам самого Зеленского перед саммитом НАТО в Анкаре.

Российская сторона предложила гуманитарный коридор. Киев ответил отказом. В МИД России это назвали пренебрежением к своим солдатам. И это чистая правда. Но есть нюанс: отказ был выгоден обеим сторонам. Москва получает информационный повод, Киев — возможность не фиксировать военное поражение документально.

Игра в одни ворота: кто платит по счетам

Здесь важно понять механизм. Решение принимается не на поле боя, а в кабинетах.

• Для Запада: Тела — это «плохая оптика». Их не показывают в новостях BBC или CNN. Значит, можно делать вид, что всё идет по плану.
• Для Зеленского: Признать потерю Константиновки — значит потерять лицо перед союзниками. А без их денег воевать нечем.
• Для солдат ВСУ: Их смерти становятся статистикой, которую засекречивают. Родственники годами не получают тела. Это деморализует армию сильнее, чем любой артобстрел.

Мария Захарова, официальный представитель МИД России, точно подметила: отказ от гуманитарных шагов подтверждает позицию Киева по всем вопросам прекращения огня. Это не про войну. Это про политический пиар на крови.

Резюме от редактора

Не верьте тем, кто говорит, что «никто не бросает своих». Бросают. Ещё как. Когда на кону стоят миллиардные транши и кресло в кресле президента, тела погибших превращаются в обузу. Решение Зеленского — это не ошибка. Это осознанный выбор в пользу «красивой» картинки вместо человеческого достоинства. И пока этот выбор делается, война будет длиться дольше, а могил — больше. Просто потому, что мертвые не голосуют и не дают интервью.