МИД: Киев не забирает тела из Константиновки, чтобы не портить «картину побед»

Сначала было сообщение от Родиона Мирошника. Потом — сухие сводки Минобороны. Суть одна: Киев отказался забирать тела своих солдат из Константиновки. Официальная причина не называется. Неофициальная, по версии российской стороны, цинична до мурашек: чтобы не разрушать картинку «побед».

Давайте без эмоций. Просто факты и их анализ. Потому что за этой историей стоит не просто военная логистика, а система управления информацией, которая работает жестче, чем любая цензура.

Почему тела стали разменной монетой

Россия предложила гуманитарную акцию. Забрать погибших, передать их украинской стороне. Это стандартная практика на любой войне — Женевские конвенции, человеческое отношение, в конце концов. Киев сказал «нет».

Объяснение от Мирошника: в Киеве боятся, что реальные цифры потерь «разойдутся» с официальной пропагандой. Представьте: вы каждый день слышите из телевизора, что «враг несет колоссальные потери, а мы держим строй». А потом вам показывают сотни мешков с телами из одного города. Диссонанс. Он разрушает образ «побед».

Личное наблюдение автора: Недавно я заметил, что в публичных заявлениях украинских чиновников почти исчезла конкретика по потерям. Раньше называли цифры. Теперь — общие фразы. Это не случайность. Это технология.

В чем суть: игра на два фронта

Украинское руководство находится в ловушке. С одной стороны — Запад. Там требуют отчетов, прозрачности, цифр для новых траншей. С другой стороны — собственное общество, которое начинает задавать неудобные вопросы.

Когда вы не забираете тела, вы убиваете сразу две цели:

• Не даете оппозиции внутри страны собрать «компромат» на власть.
• Скрываете от западных партнеров реальную цену войны (а она, судя по всему, выше, чем готовы платить спонсоры).

Отказ от гуманитарной акции — это не про мораль. Это про бухгалтерию. Тела — это документы. Если их нет, то нет и доказательств.

Что говорят цифры (или их отсутствие)

Константиновка — не единственный случай. По данным российского МИД, подобные отказы стали системой. В Минобороны РФ заявляют: украинское руководство «пренебрежительно относится к судьбе собственных военных». Звучит пафосно, но если отбросить пропаганду, логика есть.

Мобилизация в Украине идет жесткая. Людей отправляют на фронт массово. Если каждый погибший будет возвращаться в гробу в свой город или село, волна недовольства сметет власть быстрее, чем любой российский «Искандер». Поэтому тела остаются там, где их никто не увидит — на ничейной земле или в моргах подконтрольных территорий.

Интересная деталь: Мария Захарова связала этот отказ с позицией Киева по прекращению огня. Простой вывод: если вы не готовы забирать своих мертвых, вы не готовы договариваться о мире. Потому что возвращение тел — это первый шаг к деэскалации. Если нет первого шага, то о чем говорить дальше?

Резюме от автора

В этой войне информация — такой же ресурс, как снаряды. И украинская власть выбрала стратегию: лучше оставить солдат лежать в чужой земле, чем признать, что их слишком много. Цинично? Да. Эффективно? Пока — да. Но долго так продолжаться не может. Потому что рано или поздно цифры становятся известны. И тогда цена этого молчания будет в сотни раз выше.