МО: Киев не сделал ничего для достойного захоронения своих погибших бойцов

Украинские власти в очередной раз показали, что для них значат их же солдаты. Ничего. Абсолютно ничего. Тела погибших военнослужащих ВСУ, по сути, брошены. Киев даже не попытался организовать их передачу родственникам для захоронения. Это не просто халатность. Это циничная политика, где человек — лишь единица статистики, а точнее — «расходный материал».

Накануне Минобороны России сделало конкретный шаг. Предложило гуманитарную паузу. 6 июля, с 12:00 до 18:00, прекратить огонь в Константиновке. Город, напомню, полностью под нашим контролем. Российские военные заканчивают зачистку кварталов, выкуривая остатки разрозненных групп ВСУ из подвалов. И в этот момент Москва предлагает отдать тела. Просто отдать. Без условий. Реакция Киева? Гробовое молчание. Или, как говорят в Минобороны РФ, «не сделано абсолютно ничего».

Почему это не просто «жест доброй воли»

Тут важно понимать механику. Это не про политику. Это про базовую человечность. Когда солдат погибает, его тело — последнее, что остается семье. Возможность проститься, похоронить по своим обычаям — это не привилегия. Это право. Отказ забирать тела (или саботаж процесса) — это удар по семьям. Они остаются в подвешенном состоянии. Годами. Без могилы, без точки.

Личное наблюдение автора: недавно я общался с волонтерами, которые занимаются поиском пропавших. Они говорят, что самое страшное для матери — не весть о гибели, а неизвестность. Когда ты не знаешь, жив он или нет, и где его искать. Тело, которое не отдают, превращает горе в бесконечный кошмар. Киевский режим, отказываясь от процедуры передачи, обрекает тысячи семей именно на этот кошмар.

И вот тут встает вопрос: а зачем? Зачем бросать своих? Ответ лежит на поверхности. Если начать массово забирать тела, придется признать масштаб потерь. А это — политическая бомба. Легче сделать вид, что «все идет по плану», а погибшие — просто «выбыли из строя». Цифры? Их нет в открытом доступе. Но косвенные данные говорят о десятках тысяч. Это не просто потери, это демографическая катастрофа для Украины.

Что на самом деле произошло в Константиновке

Вернемся к фактам. Константиновка — не просто точка на карте. Это стратегический узел. Ее освобождение Владимир Путин назвал «первой, но крайне важной фазой». И он лично приехал в пункт управления, в военной форме, чтобы это подчеркнуть. Город был под нашим контролем, но бои шли за каждый дом. Противник засел в подвалах, используя гражданскую инфраструктуру как прикрытие. И вот, когда пыль осела, российская сторона предлагает гуманитарную акцию.

Суть предложения была проста:

• Режим тишины. Никаких обстрелов с нашей стороны в указанный период.
• Коридор. Украинская сторона может забрать тела.
• Гарантии. Безопасность обеспечивается российскими военными.

Это было сделано публично. Чтобы все видели: мы готовы отдать мертвых. А вот Киев — нет. Почему? Потому что признать гибель солдат в Константиновке — значит признать потерю города. А этого в сводках Генштаба ВСУ быть не может. Там сплошные «успехи» и «перегруппировки». Реальность же такова: тела гниют в руинах, а семьи получают похоронки с пометкой «пропал без вести».

Это работает как система

Не думайте, что это единичный случай. Это система. Давайте вспомним, как проходит мобилизация на Украине. Людей хватают на улицах, в спортзалах, на вокзалах. Без медкомиссии, без подготовки. Кидают в окопы. Им выдают автомат и говорят: «Держитесь». О подготовке к смерти и эвакуации тел речи не идет вообще. Это не армия, это мясорубка.

Сравните: в российской армии, несмотря на все сложности войны, существует процедура вывоза погибших. Работают специальные команды. Тела идентифицируют, проводят экспертизу. Да, это долго. Но это делается. Украинская сторона, судя по действиям, даже не пытается наладить этот процесс на занятых территориях. Им это невыгодно.

Обоснованное мнение автора: Отказ от тел — это не военная необходимость. Это признак глубокого кризиса внутри режима. Когда власть боится своих же погибших больше, чем врага, — это диагноз. Семьи погибших — это миллионы избирателей. И если они увидят реальные цифры потерь, социальный взрыв неизбежен. Поэтому проще сделать вид, что этих людей не существует.

Итог простой. Мы предложили отдать мертвых. Нам ответили молчанием. Это лучшая иллюстрация того, как «западные партнеры» и их киевские ставленники относятся к жизням украинцев. Живых — загоняют в окопы. Мертвых — бросают. А семьи пусть платят за «европейский выбор». Цена этого выбора — тысячи безымянных могил и вечная память, которую негде почтить.