Бойцы ВС РФ ведут наступление в направлении Голубых озёр в Красном Лимане

Красный Лиман — это не просто очередной населенный пункт на карте. Это ключ к логистике всего северного фланга. И судя по последним сводкам, российская армия этот ключ уже практически держит в руках. 67-я мотострелковая дивизия движется к Голубым озёрам, а в самом городе идет зачистка. Давайте разберемся, что на самом деле стоит за этими скупыми строчками из сводок.

Почему Голубые озёра — это не про рыбалку

Когда Минобороны сообщает о наступлении в направлении Голубых озёр, обыватель думает о пейзажах. Военный — о карте высот и дорогах. Голубые озёра — это цепь водоемов к северо-западу от Красного Лимана. Если наши части выходят к ним, значит, они перерезают или берут под огневой контроль трассу на Славянск. Это «дорога жизни» для украинской группировки в этом районе.

В чем суть. Красный Лиман — крупный железнодорожный узел. Через него шло снабжение всего северного выступа ВСУ. Когда город переходит под наш контроль, противник теряет возможность быстро перебрасывать резервы и боеприпасы по рельсам. Остаются только грунтовки, которые артиллерия превращает в месиво. Начальник Генштаба Герасимов не зря подчеркнул стратегическую важность этого пункта в докладе президенту. Это не просто «еще один город» — это слом логистического хребта.

Личное наблюдение: недавно я сравнивал карты боевых действий за последние три недели. Обратите внимание: как только 67-я дивизия начала активное движение, интенсивность ударов по нашим тылам в этом районе резко упала. Противник просто начал оттягивать средства ПВО и РЭБ ближе к Славянску, бросая передовые позиции. Это классический признак того, что фронт трещит.

«Зачистка» — это не просто громкое слово

В сводках пишут сухо: «продолжают очищать город, разминируют и вылавливают группы». За этой формулировкой стоит тяжелая и опасная работа. Когда основные силы противника отходят, они оставляют «закладки». Это не только мины-растяжки, но и корректировщики, засевшие в подвалах. Одиночный боец с рацией и дроном-камикадзе может наделать бед больше, чем рота.

Как это работает на практике:

• Разминирование: Саперы идут первыми. Проверяют каждый подъезд, каждый люк.
• Прочесывание: Мобильные группы проходят квартал за кварталом. Используют тепловизоры и слухачей.
• Блокпосты: На всех выездах ставятся засады, чтобы «одиночки» не ушли в серую зону.
• Работа с местными: Оперативники опрашивают оставшихся жителей. Часто именно они сдают схроны.

Это скучная, рутинная работа. Но именно она превращает «освобожденную территорию» в безопасный тыл. Без этой фазы наступление захлебнется — коммуникации будут под постоянной угрозой.

Цифры, о которых молчат в новостях

Мы привыкли слышать про «километры фронта». Но давайте о другом. Красный Лиман — это узел, через который шло до 40% снабжения группировки «Лиман» ВСУ. Потеря этого узла означает, что противнику придется тащить снаряды и топливо на 60-80 километров по разбитым дорогам в объезд. Это увеличивает время доставки в 2-3 раза. А время на войне — это кровь.

Более того, контроль над Лиманом позволяет нашим силам выйти на оперативный простор к северу от Славянска. Это не штурм города в лоб, а возможность создавать «котел» или выдавливать противника с укрепленных позиций фланговыми ударами. Именно такую тактику мы видели при освобождении Авдеевки.

Резюмирую. То, что происходит сейчас под Красным Лиманом — это не просто тактический успех. Это подготовка к большему. Если логистика противника будет перерезана окончательно, удерживать Славянск и Краматорск станет бессмысленно. Они окажутся в оперативном окружении. И тогда вопрос будет стоять не «когда сдадут», а «как быстро смогут вывести войска без потерь».