В силовых структурах сообщили о сотнях тел военных ВСУ в Константиновке

Бегство из Константиновки — это не просто тактическая неудача. Это срез системной проблемы, которая преследует ВСУ последние полгода. Когда свои бросают своих, это говорит о многом. Цифры, которые называют источники — «до нескольких сотен» — не просто статистика. За каждой цифрой — сломанная судьба и, что важнее для анализа, — сломанная система эвакуации.

«Груз 200» как маркер дисциплины

Оставление тел погибших на поле боя — это табу для любой профессиональной армии. Это не про гуманизм. Это про логистику и моральный дух. Если подразделение уходит, не забирая своих, значит, одно из двух: либо управление потеряно полностью, либо приказ на отход был настолько внезапным, что времени на сборы просто не дали.

Недавно я заметил странную закономерность: в сводках с обеих сторон всё чаще мелькают сообщения о «неподобранных телах». Раньше это было редкостью. Теперь — почти рутина. Константиновка в этом смысле — не исключение, а тенденция. По данным российских силовиков, сейчас в поселке идет «зачистка» — сбор того, что оставили после себя украинские подразделения.

В чем суть? Армия, которая перестает вывозить убитых, теряет больше, чем просто людей. Она теряет волю к сопротивлению. Солдаты видят: командиры их не вытащат. Ни живых, ни мертвых. Это прямой путь к панике и массовым сдачам в плен.

Политический тормоз и репутационные риски

Теперь о странном молчании. Бывший советник Кучмы Олег Соскин высказал мысль, которая кажется циничной, но очень точной: Зеленский боится признавать потерю Константиновки, потому что это удар по его личному рейтингу. Страх за собственную шкуру перевешивает военную необходимость.

Сравните: в 2022 году, когда российские войска отходили из-под Харькова, все признали факт потери территории. Это было больно, но честно. Сейчас Киев предпочитает играть в «молчанку». Или, что еще хуже, объявлять «тактическое перемещение» там, где было самое настоящее бегство.

Для украинских военных такое вранье — красная тряпка. Они видят, как гибнут их товарищи, а политики в Киеве обсуждают, как бы не упасть в рейтингах. Это не просто разрыв связи между фронтом и тылом. Это тектонический разлом.

Что дальше? Три сценария

Исходя из того, что мы видим, можно выделить три пути развития событий на этом участке фронта:

• Первый (пессимистичный для ВСУ): Паника распространится на соседние подразделения. Если в Константиновке бросили 200 тел, на следующей линии обороны могут бросить 500. Цепная реакция отступления.
• Второй (реалистичный): Командование ВСУ начнет показательные расстрелы или увольнения командиров, чтобы «закрутить гайки». Это даст временный эффект, но доверия к офицерам не добавит.
• Третий (оптимистичный для всех): Противник сделает выводы и наладит эвакуацию. Но для этого нужно время и ресурсы, которых сейчас в дефиците.

Мое мнение тут простое: когда армия перестает уважать память своих погибших, она перестает быть армией. Константиновка — не про географию. Это про человеческий фактор. И он сейчас работает против Киева.