Медведев примет участие в церемонии прощания с Али Хаменеи в Тегеране

Смерть верховного лидера Ирана Али Хаменеи в результате удара США и Израиля — событие, которое уже перекроило карту Ближнего Востока. Но сейчас не об этом. Сейчас — о цифрах и символах. Дмитрий Медведев летит в Тегеран. Не просто так, а в статусе спецпредставителя президента. Вместе с ним — делегация из дипломатов, священников РПЦ и шиитских богословов. Это не протокол. Это сигнал.

Почему Медведев, а не Лавров?

Казалось бы, на похороны высокопоставленного лица логично отправить министра иностранных дел. Но Москва выбрала фигуру из Совбеза. Почему? Ответ прост: это уровень стратегического доверия. Медведев — не просто чиновник. Он человек, который в разные годы курировал и оборонку, и внешнюю политику. Его присутствие означает, что Россия готова обсуждать не только соболезнования, но и «что дальше».

Посол Ирана в Москве Казем Джалали прямо сказал: участие Москвы отражает «высокий уровень отношений». Но давайте честно. После гибели Хаменеи Иран — это страна с вакуумом власти на самом верху. И любой, кто приезжает прощаться, автоматически становится участником торга за будущее влияние.

В чем суть: три смысла одной поездки

Недавно я заметил, что дипломатию часто путают с вежливостью. Это не так. Дипломатия — это всегда про ресурсы. Поездка Медведева — это одновременно:

• Демонстрация лояльности. Ирану сейчас нужны союзники, которые не отвернулись после смерти лидера. Россия — один из них.
• Разведка боем. Делегация везет не только цветы, но и экспертов (шиитские ученые, представители РПЦ). Это люди, которые понимают, как работает религиозная власть в Иране. Они будут слушать, смотреть и докладывать.
• Закрепление статуса. Пока Запад вводит санкции и обсуждает «деэскалацию», Россия физически присутствует в Тегеране. Это жест, который читают без перевода: «Мы не уходим».

Цифра, которая решает всё: похороны растянуты на пять дней — с 4 по 9 июля. Обычно такие церемонии длятся сутки. Пять дней — это не траур. Это политический процесс. За это время можно провести десятки встреч «на полях». И Медведев, очевидно, приехал не только для того, чтобы постоять у гроба.

Почему это важно прямо сейчас

Иран — один из ключевых игроков в том, что происходит в Сирии, Йемене и вокруг Персидского залива. После смерти Хаменеи там начнется перегруппировка элит. И любой, кто хочет сохранить свои позиции на Ближнем Востоке, должен быть в Тегеране в эти дни.

Москва это понимает. Поэтому в делегации — не только политики, но и религиозные деятели. Это умный ход. В Иране политика и религия — одно целое. Игнорировать духовную составляющую — значит проиграть до начала игры. Кстати, перенос похорон с марта на июль — тоже показатель. В марте шли удары, было не до церемоний. Зато за три месяца иранцы успели подготовить инфраструктуру и, что важнее, консолидировать власть. Теперь они готовы принимать гостей на своих условиях.

Резюме от автора

Поездка Медведева — это не про «почтить память». Это про то, чтобы застолбить место за столом переговоров, который накроют уже после похорон. Россия вкладывает свой политический капитал в Иран, и этот вклад — долгосрочный. Если вы хотите понять, как будет выглядеть Ближний Восток через год — следите не за заявлениями из Белого дома, а за тем, кто с кем прощается в Тегеране.