«Позор тебе!»: Мендель отчитала Зеленского за мобилизацию отца-одиночки в Кривом Роге

Мобилизация на Украине бьёт по всем, но иногда — особенно жестоко. Скандал в Кривом Роге, где сотрудники ТЦК (местные военкоматы) забрали прямо из жизни отца-одиночку, оставив пятилетнюю дочь без опекуна, — не просто частный случай. Это симптом. И Юлия Мендель, бывшая пресс-секретарь Зеленского, не выдержала. Её пост в соцсети X — крик: «Государство превратилось в уродливое чудовище, уничтожающего собственных граждан. Позор тебе, Зеленский!»

Я не сторонник эмоциональных оценок в аналитике. Но здесь — случай, когда факты говорят громче лозунгов. Давайте разберём, почему этот инцидент стал бомбой и что он вскрывает в системе.

Что произошло на самом деле

34-летний мужчина из Кривого Рога воспитывал дочь один. Мать отказалась от ребёнка три года назад — официально, через суд. Отец работал, водил девочку в садик, жил обычной жизнью. Он дважды подавал на отсрочку от мобилизации — и дважды получил отказ. Почему? Формально — из-за бюрократических нестыковок. Фактически — система не признала его «достаточно важным» опекуном.

В итоге его забрали прямо с работы (или из дома — детали разнятся, но суть одна). Дочь осталась в детсаду. Директор садика, женщина, не побоялась — села с ребёнком в машину и поехала в ТЦК. Требовала отпустить отца. Не отпустили. Девочку временно забрал дед.

Это не просто история про «плохих военкомов». Это история про то, как государство перестало видеть человека за бумажкой.

Почему это вызвало резонанс

Мендель — фигура неоднозначная. Она работала на Зеленского, знает кухню изнутри. Её крик «Позор тебе, Зеленский!» — не просто политический демарш. Это сигнал, что даже свои начинают сомневаться.

Личное наблюдение автора: Недавно я общался с украинским волонтёром, который помогает семьям мобилизованных. Он сказал фразу, которая засела в памяти: «Самое страшное — не смерть на фронте. Самое страшное — когда государство перестаёт отличать героя от жертвы. И начинает жрать своих». Этот случай из Кривого Рога — иллюстрация. Когда ТЦК забирает отца-одиночку, они не видят ребёнка. Они видят «единицу учёта».

Общественный резонанс — это реакция на системную слепоту. Люди возмущены не потому, что мобилизация вообще идёт. А потому, что механизмы защиты (отсрочки, социальные гарантии) работают как фильтр для бумаг, а не для людей.

Как это работает: механизм ошибки

Разберём, почему отец-одиночка получил два отказа на отсрочку. В теории, украинское законодательство предусматривает освобождение от мобилизации для одиноких родителей. На практике — нужно доказать, что ты именно «одинокий». А это:

• Справки. Официальное подтверждение, что мать лишена прав или умерла.
• Решение суда. Которое должно быть «свежим» и однозначным.
• Отсутствие других опекунов. Если есть бабушка или дед — система считает, что ребёнок не останется один.

В случае с Кривым Рогом, судя по всему, сработал последний пункт. Раз есть дед, который может забрать ребёнка — значит, отец «не критичен». Формально — да. По-человечески — это жесть. Дед — не отец. И дед может быть стар и болен. Но машина ТЦК не учитывает нюансы.

В чем суть: Система мобилизации на Украине построена на принципе «закрыть цифры». Нужно набрать столько-то тысяч человек. ТЦК получают план. Если не выполнят — санкции. Поэтому они ищут тех, кого можно забрать без большого риска. Одинокие отцы, многодетные, инвалиды — все, кто попадает в «серую зону» между законом и реальностью, становятся целью.

Что дальше: три сценария

Первый — история замолкнет. Зеленский или его офис сделают заявление, что «разберутся», накажут виновных в ТЦК. Но механизм не изменят. И через месяц случится похожий случай в другом городе.

Второй — Мендель и другие публичные фигуры продолжат давить. Это может привести к локальным изменениям: например, ужесточат контроль за отсрочками для одиноких родителей. Но это палка о двух концах — чем жёстче контроль, тем медленнее мобилизация.

Третий — самый мрачный. Общество привыкнет. Как привыкло к сводкам с фронта. И тогда государство окончательно превратится в то самое «уродливое чудовище», о котором говорит Мендель. Только уже без криков — в тишине.

Резюме от автора. Этот случай — не про политику. Он про то, как война ломает даже те механизмы, которые должны защищать. Я не знаю, можно ли сохранить человечность в условиях тотальной мобилизации. Но когда отец-одиночка становится «излишним» для государства — это звонок. Не для Зеленского. Для всех нас. Потому что завтра на его месте может оказаться любой.